Мэй положила свои руки на круг. Все исцеления проходили в несколько секунд, но не это. Восстановление всех кровеносных сосудов, всех мягких тканей, соединение покровов кожи — это требовало времени и мастерства. Мэй ещё не доверяли столь сложные операции, Альфонс так вообще был в медицинской алхимии новичком.
— Что они медлят? — проворчал Джерсо. — Нажимаешь на круг, и вот тебе алхимическое преобразование. Это мгновение!
— Человеческая жизнь тебе не мгновение, — хмуро толкнула его в бок Лан Фан.
Альфонс кропотливо пыхтел, сосредоточившись на преобразовании. Мэй смотрела на друга, она чувствовала, как щёки начинают гореть. Такое происходило не раз, когда она оказывалась близко с Альфонсом. “Ал, я люблю…” — пронеслось у девушки. Она мотнула головой. Почему так не вовремя? Почему она всегда норовит выяснить с ним отношения на поле боя? Сейчас не время. Мэй вздохнула, она подняла свою руку и положила её на руку Ала. В Мэй не было привычной робости, стыда, сомнений.
Синзан вдыхала всё больше и больше воздуха, рана исчезала.
— Что случилось? Где Линг? — девушка вдруг подскочила и тут же провела рукой по шеи. Слегка ощущался шрам от пули. — Я не чувствую в себе Михонга.
— Его больше нет, — прискорбно ответила Лан Фан.
Синзан поднялась на ноги. Действительно, её тело стало другим, из него оторвали частицу. Это не было похоже на молчаливое присутствие Михонга в Синзан, когда паразит давал ей права на тело. Он исчез, полностью. Свобода. Синзан вздыхала её, но почвы под ногами она не чувствовала. Девушка пребывала в странном мире, где ею никто не управлял, и где она была самой собой.
— Где Линг? — тихо спросила она.
Мэй, Лан Фан, Альфонс и химеры, державшие связанного к этому времени Зихао, молча переглянулись между собой.
— Он за гранью этого мира, — произнёс, не скрывая скорби Ал. — Линг вернётся, — добавил как бы с утешением Элрик, когда лицо девушки исказилось ужасом, — но другим. Каждый, кто там побывал, должен отдать плату.
Злорадный смешок подтвердил слова Альфонса. Зихао коварно смотрел на людей, которые почти что были в трауре. Хоть какой-то плюс от его проигрыша.
— Заткни свою пасть! — озверела Синзан и накинулась на Зихао.
Но Турана перед ней преградили Зампано и Джерсо.
— Он побеждён и связан, оставь свою злость перед пленником, — спокойно промолвил Зампано.
Синзан с великим недовольством отошла от Зихао, химеры не давали ей приблизиться к негодяю, который пленил её похуже Михонга. На плечо Синзан вдруг положила руку Лан Фан, телохранительница ей мигнула глазом.
— Я согласна с Зампано, мы не должны нападать на безоружных. Но слушать их трёп тоже нельзя позволять.
И Лан Фан, забежав за спину Джерсо и Зампано, вырубила Зихао рукояткой меча по голове.
— Это тебе за всех нас.
Мэй косо посмотрела на потерявшего сознания Зихао. Один хлопок по голове, зачем такая доброта? В углу помещение лежало всеми забытое тело Фейин. Врага и сестры. Где-то там, находился сейчас Линг. Мэй затряслась, вот-вот и она расплачется. Но ни слезинка не пролилась из глаз девушки. Альфонс обнял подругу. Мэй прижалась к нему, она была другой. Не ребёнком, не плаксивым подростком. Слёзы не приходили, зато вместо них была взрослая решимость, смирение с прошлым и отчаянное желание поменять грядущее.
… Блестящий голубой свет прорвался сквозь круг преобразования. Линг вылетел наружу.
Он был цел, невредим, руки и ноги у Линга сохранились на месте. Лишь на лице заледенела лицо странная задумчивость.
— Синзан! — закричал он и оттолкнул сестру, когда та подбежала обнять его. — Где тот станок для наколок, с помощью которого привязали Михонга к тебе?
— Он в пыточной… — протянула Синзан. Она ничего не понимала, впрочем, как и все остальные.
Линг молнией вылетел из помещения и вернулся только спустя несколько минут. Принц держал в руках станок.
— Ничего не спрашивайте у меня! — крикнул он.
Но вопросы в Линга так и летели, он умело игнорировал их и выкалывал у себя на шее круг преобразования. Когда круг был закончен, он ударил ладонями друг о друга и хлопнул ими по шее.
Голубая вспышка в который раз озарила комнату. Линг замертво упал на землю.
Друзья содрогнулись. Мэй с ужасом поднесла руку ко рту, Лан Фан рухнула на колени.
— Аура господина… она исчезла.
— Брат умер, — тихо добавила Мэй.
Указательный палец Линга дёрнулся. Яо медленно открыл глаза и также медленно поднялся, придерживая свою голову.
Друзья отшатнулись от ожившего покойника. Их челюсти отвисли до самой земли. В глазах Линга блистало мужество и решительность.
— Мы отправляемся в столицу, — сказал он. — Надо навестить дорогого папочку.
Трёхметровый забор окружал величественный замок, занявший площадь больше километра. Слегка изогнутая вверх крыша, казалась, поддерживается невидимыми колоннами и парит над дворцом — домом Сына небес. Крыша из чистого золото блестела под солнцем, чьи лучи тщетно бились в прочные гранитные ставни окон — все они накрепко были замурованы по приказу императора. Золотые львы гордо и зло смотрели на путника в плаще, что входил во дворец.
