История о человеке, который ищет смысл жизни в своих снах. Кеша Малинов умеет впадать в осознанные сны и часто представляет себе идеальные картины, в которых он хотел бы побывать вместо своей квартиры. Однажды он встречает соседку с первого этажа, которой всего 19 лет, и влюбляется в неё, но не может заговорить с ней. В принципе, как и она с ним…
Очень много людей считают себя хорошими, воплощением самого идеала. Где-то в глубине души они понимают, что это не так. И я это понимаю. Как бы я ни старался быть хорошим, где-то внутри себя я всегда готов послать куда подальше того, кто ко мне обратился за помощью. В свои 32 года я в своей благодетели, казалось бы, преуспел. Но что-то мне не давало покоя.
Я часто ухожу в себя, концентрируясь на своих фантазиях. Вот поляна, а вокруг неё густой еловый лес. На небе ни облачка, ярко светит солнце, ты ощущаешь себя свободным, как будто в полете. Ты слышишь пение птиц, осматриваешь всю эту зелень, и ты счастлив. Вдруг ты открываешь глаза, и вся эта зеленая поляна с еловым лесом пропадает. После этого ты ощущаешь полнейшее недовольство, потому что ты вернулся в свою квартиру, в которой уже не так уютно, как на той поляне. Понятное дело, что я такое испытываю часто, и ничего с этим не могу поделать. Я холост, у меня не осталось родных, кроме матери, и я вижу смысл жизни в своих фантазиях.
Моя квартира… Она довольно стара, я живу тут очень долго, уже 8 лет. Я ни разу не менял обои, мебель тоже. Диван обернут в сиреневый чехол, как и кресла, натяжные потолки имели малиновый цвет. По всей квартире скрипит паркетный пол. Он меня ничуть не раздражает, у него даже есть польза – скрипящий пол выдает того, кто ходит. С каждой комнатой моей трёшки есть множество воспоминаний. Даже с ванной и туалетом они есть.
Сейчас на дворе ночь, и мне пора спать. Сегодня я сплю на кухне, на своей большой раскладушке. Летом даже дома жарко, поэтому я укрываюсь простынёй. Эта простыня у меня одна на всё – и на диван, и на кровать, даже на раскладушку. Но я ей укрываюсь, а не стелю на место для сна. Не вижу смысла будучи одному расправлять кровать или диван, особенно летом. И вот, я закрываю глаза…
Я снова на поляне, вокруг которой еловый лес. Я иду по этой зеленой траве среди бабочек, которые кружат вокруг меня, и вижу вдали куб. Стоило мне приблизиться к нему – я понял, что это моя кухня, и я там стою со своей бывшей женой. Её звали Лия, она младше меня на 3 года. Со скандалом нам пришлось развестись, а ведь я хотел создать с ней семью.
Мы с ней стояли и обнимались возле стола, который стоял посередине кухни, на нём была ваза, в которой стояло 5 ромашек. Я, идущий по поляне, искренне улыбнулся во весь рот и всплакнул от воспоминаний о тех моментах, которые с ней у меня были. Я подошел ближе и я начал слушать нас.
– Кеша, я люблю тебя! – сказала она с некоторой радостью, крепко обнимая меня, водя руками по моей спине.
– Я тоже тебя очень люблю. – ответил ей я успокаивающим тоном, так же обнимая её и рассматривая кухню, не оборачиваясь назад. – Сегодня я помог старичку донести пакеты с едой до дома, он поблагодарил меня. – начал я ей рассказывать.
Я помню того старичка в белой шляпке и старенькой потёртой джинсовке. Он ходил с тросточкой в одной руке, и с пакетом в другой. Второй пакет старик тогда нёс, повесив на трость. Он был слегка ворчлив, что меня немного бесило, но благодарность я получил. Это было не за спасибо, а из желания помочь. Честно…
– Молодец, Кеш. Ты у меня хороший… – сказала она, посмотрев мне в глаза, а после уткнулась мне в грудь.
Мне не нравилось, что тот дед ворчал, и мне хотелось ему высказать пару ласковых… Но это было бы ужасно. Вскоре я подавил на него злобу и я донес пакеты до его дома. Я получил словесную благодарность и признательность.
Тут кухня исчезла, и трава вокруг меня в радиусе двух метров вся высохла. Мне стало не по себе, ведь из этого круга я не мог выйти. Накатила паника. Я сел на землю, смотря вниз, но тут меня что-то толкает сзади по спине. Я обернулся и увидел того самого дедка, которому я тогда помог. Я удивился не на шутку, раскрыв рот.
– Здравствуйте… – сказал я, удивленно посмеиваясь. Мой тупой смех тут очень не к месту…
– Здравствуй, здравствуй, Иннокентий… – сказал он сурово и с хрипотцой. Небось, снова ворчит. Зачем он здесь? Почему? – Я тебе премного душевно благодарен за помощь, но не хочешь ли ты сказать пару слов? – спросил он, прикрыв один свой глаз.
– Э… А что я должен сказать? Я помог, с душой помог… От чистого сердца… – сказал я, не понимая, что он от меня хочет.
– Да, это я знаю… Не хочешь извиниться? – спросил он, стукнув легонько о землю своей тростью.
– Мне, вроде, не за что извиняться. – сказал я ему, осматриваясь вокруг. Небо начало краснеть.
– С каждой твоей ложью небо будет краснее и краснее. Так попроси же прощения, сам знаешь, за что, и тогда ты можешь проснуться! – проговорил дед уже громко, разведя руки в стороны.
Я попытался проснуться, но тут же получил тростью по голове. Удар был крепкий… Боль разошлась по всей голове от него.
– Нельзя просыпаться, пока я тебя не отпущу! – проорал дед свирепо. Запахло гнилью. – Чувствуешь? Это – запах твоей души. Ты сам знаешь, за что я требую извинений.
