Мы по-тихому приближаемся к пруду. Он блестел от яркого солнца, на небе было несколько небольших облачков. Осмотрев небо, я начал смотреть на землю, на то, как двигаются наши ноги. Мы идём медленно, наши ноги еле-еле двигаются, как в замедленной съемке. Я чуть не уснул, меня взбодрило резкое торможение маршрутки.
Я посмотрел в окно и понял, что мне скоро выходить. Я встал с кресла и пошел к двери выхода, держась за поручень, чтобы случайно не упасть на какого-нибудь гражданина. Хотя, тут бы подошло просто обычное слово "человек", я же не знаю, действительно ли они граждане России. Но они всё равно граждане своих стран, но не России… В общем, "гражданин" тут тоже подходит.
Водитель маршрутки остановился на остановке и выпустил меня. Когда я выходил, я вспомнил , что давно не звонил своей маме. Позвоню часа через два, вдруг она спит. Я захожу в банк. Работники сидят в своих креслах, уткнувшись в монитор. Моя работа тоже заключается, по большей части, в этом. Что прикажет начальник, то мы и делаем. Пол сделан из светло-серых плиток, а стены покрашены в бледно-желтый цвет. Хотя бы лампочки были нормальные, не жёлтые. Кто-то говорит, что жёлтый – это цвет солнца. Не спорю, но если всё будет в оттенках жёлтого, то и работать не захочется. Настроение опустится почти к нулю, а твоё желание убить того, кто создал такие условия, усилится.
Я взял ключ от своего кабинета у охранника и пошел на второй этаж. Там я работал. Но про работу мне, в принципе, рассказывать нечего. Могу сказать одно – я хочу поклеить обои на своем рабочем месте в малиновый цвет. Символично, ведь моя фамилия – Малинов.
Но даже в такой обстановке, где был сплошь желтый цвет, вызывающий отвращение к работе, я думал о ней, незнакомке с первого этажа. Она мне так понравилась, я хочу с ней познакомиться. Но что-то не даёт. Попытаться найти её через социальные сети – плохая идея, ведь я даже не знаю её имени. В мыслях промелькнул тот дедушка в потёртой джинсовке, сутулый и дряблый. Я не могу объяснить, почему я вдруг о нем подумал. Я пропустил эту мысль мимо себя, не обратив на него особенного внимания, всякие ведь мысли бывают. Многие мысли пропускаются мимо нас, и люди часто проходят мимо нас, часто не обращая внимания. Может, я просто хренью маюсь, думая об этой девушке? В конце концов, я решил позвонить маме.
Я встал с кресла и подошел к окну, держа телефон у уха, подставив вторую руку себе в бок. Гудки вскоре прекратились, зазвучал голос матери.
– Алло? – сказала мама.
– Да, привет, мам. – сказал я, обняв себя рукой, которую я ставил в бок до этого.
– Привет, Кеша. Как у тебя дела? – спросила она.
– Не знаю, сложно сказать… Вроде нормально, а вроде и нет. Сама как? – я начал посматривать в окно.
– Ой, Кеша… – сказала она, вздохнув. – Почки вот болят. Сказали, что у меня камни. Ты здоров?
– Я… Да, я здоров. – ответил я, немного нервничая. – Я могу тебе как-то с почками помочь?
– Я сама справлюсь. Главное – у тебя всё хорошо. – сказала она, всё ещё вздыхая.
– Мам, ты – мой единственный живой родственник. Я не позволю, чтобы ты так рано ушла из жизни. 56 лет – это ещё мало. Многие живут меньше, а кто-то дольше, и ты будешь из тех, кто проживет дольше. Я могу тебе финансово помочь, или чем-то дома. – я сделал паузу и продолжил. – Ты как хочешь, а я проведу выходные у тебя. – сказал я с резковатым тоном, хотя я просто хочу помочь матери, которая хоть и не прямо, но отказывается от помощи.
– Ладно, приезжай, а денег мне не надо. Спасибо за поддержку. – сказала она.
– Ладно. – сказал я, на самом деле замышляя дать ей денег. Бесит, когда предлагаешь помощь, а от неё отказываются. – Я тогда приеду после работы, в 6 я заканчиваю смену.
– Хорошо, я буду тебя ждать. Давай, люблю тебя. – сказала мама, готовясь сбросить трубку.
– И я тебя люблю. Давай, пока. – сказал я, отключив трубку. – Не нужна помощь? Так я тебе помогу, я-то знаю, что она тебе нужна! – сказал я чуть шёпотом.
Я отработал свою смену, иногда отвлекаясь на фантазии. Фантазии – это мой наркотик. Я люблю фантазировать, потому что это – идеальный мир. Моя утопия. Но я могу различать реальность и фантазию.
Вскоре я вышел из банка, вызвав такси до этого. Через час я приехал к дому мамы. Она жила на другом конце города в панельном доме на 7 этаже. Двор этого дома был… Как бы это сказать… Его сначала разрушили, а потом попытались отремонтировать, но отремонтировали не до конца. На дорогах было много ям, забор был сделан из окрашенных толстым слоем краски металлических труб, детская площадка выглядела даже жутковато. Горка ещё со времен СССР, поломанные качели, старая карусель, пустая песочница. Возле подъезда лежала небольшая лужа, в которой плавал бычок сигареты, а у двери было нарисовано карикатурное граффити. Весь этот вид вызывал у меня недовольство и полное разочарование в людях.
