— Никитушка, не ругайся, а? Я тебе массажик сделаю… — предлагает Дашка, чьи глаза находятся уже в почти закрытом состоянии. — Только потом, завтра там…
— Ага, я там и понял. Ладно, парни, мы погнали домой. А то сейчас краса моя уснёт и придётся тащить на себе, а больно уж лифт у вас маленький. Нана, телефон где? Может ваша тачка ещё не успела уехать, — и наскоро пожав руки присутствующим здесь мужчинам, он утаскивает подругу в подъезд.
Ну, если уж Ник перешёл на прозвище, всё в порядке и на Дашку он злится не сильно. Значит можно разоблачатся и ползти в спальню со спокойной душой. Блин, ну кто придумал такие сложные замки на ботинках, а?
— Тебе помочь? — Фей присаживается рядом на корточки, заглядывая мне в лицо.
— Сама справлюсь!
— Да уж вижу, как справишься.
Он в два счёта разбирается с коварными «молниями» и вздёргивает меня на ноги, начав вытряхивать из куртки. Куртка сопротивляется изо всех сил, отчего меня тоже слегка мотает (конечно от этого, а не от полутора бутылок алкоголя на троих, точно говорю!), но Котов умудряется одержать победу и здесь.
— Ладно, Тим, мы тоже поедем, — обнимающий, а точнее придерживающий Лизку в вертикальном положении, Лёня, наблюдает за нами с интересом юного натуралиста.
— Куда? Оставайтесь, смысл через полгорода мотаться. Переночуете у меня, бельё там чистое, Ариэль сегодня стиралку весь день гоняла. А я на диване посплю, не впервой.
— Не хочу у тебя, хочу у Лёни. У него в комнате вид из окна красивы-ый, — с зевком возмущается Лизавета.
— Хорошо, переночуете к той спальне, Кристина в моей, а я на диване. Так всех устроит? Крис?
Наверное, я должна начать возмущаться. Точно, должна! Но Фей, расправившийся с курткой, продолжает обнимать меня за талию и от руки распространяется такое успокаивающее и приятное тепло, что какие-то там спальни волнуют меньше всего на свете. А если ещё примостить голову у него на плече, вот так…
— Понял, кто-то уже спит. Надеюсь, завтра ты меня не убьёшь, а только немного покалечишь, — со вздохом выдаёт он и поднимает меня на руки, вызвав тихий, но весьма довольный визг. — Всё, Лёнь, тащи свою зазнобу, иначе тоже уснёт прямо у порога.
Кровать, несмотря на только сегодня постеленное бельё, всё равно пахнет Феем. А может это пахнет от него самого и рук, помогающих мне избавиться от толстовки и джинсов. К счастью под ними вполне приличные трусики-шортики и футболка поверх лифчика, который я привычно вытягиваю через один рукав. Но, в любом случае, в приятно подёргивающейся алкогольной дымке тот факт, кто именно меня раздевает, беспокоит меньше всего.
— Всё, спи, наказание моё.
С чего это наказание? Очень даже счастье, хочется возмутиться мне, но разум и впрямь засыпает на полумысли. А тело само натягивает одеяло на самый нос, укрываясь от нескромного кошаковского взгляда.
Если сегодня вам плохо, значит вчера, скорее всего, было хорошо. И судя по моему самочувствию, хорошо было ну просто очень.
Очнувшийся от спячки мозг первое время ещё пытается осознать себя и обстановку вокруг, но очень скоро бросает это занятие. В самом деле, какая разница, где я и как здесь оказалась, главное поскорее добраться до воды. Пить хочется просто адски, но мне хватает самообладания не идти туда в том виде, в котором проснулась, а надеть хотя бы джинсы, аккуратно сложенные на второй, свободной стороне кровати. Толстовка, бюстгальтер и носки обнаруживаются тут же, но на них сил уже не остаётся.
Неуверенно поднявшись с постели и добредя до двери, я вспоминаю, что это за комната и почему она кажется такой знакомой. Эй, что я делаю в спальне Фея? Нет, если бы он лежал рядом, а одежда мне отсутствовала, выводы сделать не составило труда, хоть то, как кошак пользуется пьяным состоянием девушки, даже воображалось с трудом. Тогда какого чёрта я спала в его кровати, если собственная находится в комнате напротив?
Ответ на последний вопрос я получаю почти сразу, стоит только пересечь коридор — моё лежбище занято двумя блондинистыми макушками, выглядывающими из-под одеяла, которые при чуть более пристальном рассмотрении оказываются Лизкой и её парнем. Ага, восстанавливаем примерно события — мы добрались сюда, а вот назад друзья ехать были уже не в состоянии, так что решили заночевать тут. Правда рокировка не до конца понятна, но, наверное, я оказалась так благородна, что уступила им более привычную комнату. А Фей, тогда, ещё более благородный, раз ушёл ночевать… Куда, кстати, он ушёл?
Кошарик находится тоже недалеко — на диване в гостиной, едва прикрытый тонким пледом. Не мёрзнет он, что ли? Так это у меня вроде четвертинка горячей южной крови, а не у него. Ай, ладно, большой мальчик, сам разберётся.
Добравшись до конечного пункта названия, то бишь до кухни, я с восторгом и почти блаженством выпиваю один за другим три стакана воды из фильтра. Она не холодная, скорее комнатной температуры, но на это сейчас плевать. Найти бы ещё сумку, где должно быть обезболивающее, так, глядишь, и жить захочется.
— Живая? — интересуется заспанный голос из-за спины.
