Выйдя в приемную, он панибратски подошел к Семину и хлопнув его по плечу заявил: – Гоника, братец, ремень с кобурой и ключи! Тот молча отдал ему связку ключей и ткнул на ремень с кобурой, лежащие на столе. Слышь-ка, майор: – ты раньше не приезжал ко мне на участок и не приезжай; – застегивался Гошка. Пустые хлопоты одни от тебя! Да, слышь? Когда это Помазову полковника присвоили? Перед Новым Годом в краевое управление вместе с ним ездили. Там ему и вручили. Слышь, а что и тебе тогда же вручили? Ну, вместе нас вызывали. – разъехался в улыбке майор. То-то смотрю, шеф полковник, подручный его уже майор, давно ли старлеем был? Тебя и не видно-то было раньше. Ты, смотрю, бляха! На десяток лет меня моложе, не воевал, а звезды так и лепятся на погоны. И наверно в внеочередная? Да, за выполнение одной очень важной операции. Хотел бы я посмотреть на вас таких на моем месте. У меня каждый день важные операции. Что принес с войны, тем и пользуюсь. Слушай, Семин, давай махнемся местами! У меня участок – десять деревень, за неделю не объедешь. Тайга, чистый воздух – красота! А я на твое место штаны в воронке попротираю? А? Чудак ты, Георгий Иванович! Там такие как ты нужны, а мы уж как – нибудь здесь! – засмеялся Семин. Это точно, такие как ты как клопы в бараке будете ютиться. Но в управлении! Ладно, живи! Где мой калмык? А вон дрогнет на улице! Отпустил я его, так он скорей на улицу, чтобы не загребли обратно. Ладно, бывайте! И Гошка вышел из приемной и пошел разыскивать сыщика. Оказалось, его кабинет был в самом конце коридора и являл собой убогую комнатенку. Единственное решетчатое, грязное окно, тускло пропускало дневной свет и выходило в захламленный угол двора милиции. Стены были серые, давно небеленые, пол щербатый и грязный. Гошка разинул рот от увиденного. Сыщик так и сидел в полушубке и что-то писал на заваленном бумагами столе. Садись, – махнул он Гошке рукой. Ну, ты брат даешь! – вертел головой Гошка. Живешь как в тюрьме. А это есть начало тюрьмы, чтобы подследственный чувствовал это, – хохотнул сыщик. Да какую-нибудь арестованную бабу застав ть побелить, помыть, навести порядок. По описи имущества, здесь числится стол и две табуретки, а с ними я и сам справлюсь, – весело глянул он на Гошку. Ну, ты даешь, Володя! Что умеем, то и имеем! Захохотал опять сыщик. Это древнее между прочим, еще сказали. На-ка, лучше почитай, – и он подвинул к нему большой лист бумаги, на котором только что писал. Что заметишь не так подскажи, – он стал протирать очки. Гошка начал медленно и с интересом читать черновик рапорта – объяснения о событиях, произошедших на болоте. Он несколько раз перечитывал некоторые строчки, но так и не нашел ничего лишнего и неописанного в тех событиях. Изумленно подняв брови и оттопырив нижнюю губу, он восхищенно сказал: Ну, ты, Володя и башка! Написано, как-будто я писал. А нам по другому нельзя. Вот подкорректирую еще почище, отпечатаю несколько экземпляров, приеду к вам, каждый распишется, и получит на память лист. Надо каждому запомнить как здесь написано, так и говорить. Кольке тоже надо дать ознакомиться. А Максим как, есть на него надежда? Хотя его не допрашивали, но впереди все может быть. Ну, ты, голова Володя, вытащил нас из дерьма! – засмеялся Гошка. Себя в первую очередь вытаскиваю. Работа такая Гоша. Ну, так что Максим, ты его больше знаешь? Думаю он не подведет. Поговорю с ним. Да и помогу кое-чем. Живет-то хуже собаки. Давно пора Гоша, к людям нормально относиться. Да мы с тобой в одной упряжке – волчьей, вот и получается, что порой по-человечески просто не получается. Слышь, Семеныч! А если про баб слухи всплывут, тогда что? Слухи, Гоша, слухами и останутся. Факты нужны, а они в болоте. Развел руками сыщик. Жаль конечно людей, даже Кабанкова. До последней секунды жизни, он был под охраной закона. Презумпция невиновности, есть у каждого уголовника, до тех пор пока его вину на сто процентов не докажут фактами. А у него все вокруг до около, много различных совпадений, много его изворотливости за недоказанностью обвинений. Ни одной очной ставки с потерпевшими. Все на том свете. Короче навесили на него все, что могли. Лишь бы быстрей найти виновного. А ведь кто-то еще есть, к кому мы и не прикоснулись. Ты думаешь? – растерянно спросил Гошка. Точно! – ответил сыщик. Хотя у Кабанкова полно преступлений, но доказать их, кишка тонка оказалась у нас. Проще конечно было его утопить, чем возиться дальше с ним. Ну, ты брось, Володя! – Разочарованно засопел Гошка. Нет, Гоша! Против фактов не попрешь, а их нет. Где скит? – Нет его. Где ценности? – Нет их. Где преступник Кабанков? Нет его. Где погибшие девки? Нет их. А может сон это просто был? А, Гошка! Факты нужны, а их нет. И еще канитель с Фролом и староверами. Не трогай их. Какие против них криминальные факты? Ни-ка-ких! Не признают коммунизм? – А ты его признаешь? Ну, ты… э-это! – еще сильней засопел Гошка. Я что-то не так сказал? А тебе послышалось Гоша. Факты нужны, свидетели. А мы с тобой что делаем? Кто-то, что-то сказал не так, а мы его скорей в тюрягу. Без фактов, без доказательства. Преступники мы с тобой, Гоша! И служим таким же преступникам. Не смотри быком, я советский, вот тут у меня тоже партбилет, и свою политинформацию я закончил. Давай поехали по делу дальше, – и сыщик, выдвинув ящик стола достал какую-то объемистую старую бумагу, сложенную в несколько раз. Стал ее разворачивать. Это была какая-то старая карта, явно досоветских времен. Вот, – провел он куцым пальцем по заштрихованной части карты. Вот Пимское болото, вот Горелая балка. Крестик – это бывший скит. А теперь смотри на цыфры: – 40,50,40,30,80,100,90,120,110, и т.д. Около скита меньше чем 100 и 120 цифр нет. А что это за цифры? – спросил Гошка. Промеры болота. А кто мерил? А вот смотри, штамп геологической партии. Только нечеткий. Не понять в каком году велись промеры. А главное – как? Иди ты! – недоверчиво протянул Гошка. Где взял? В архиве Новый Год встречал, сразу как от тебя тогда привез Кабанкова с Длинным, ну и кое-что по мозгам и ударило. Даешь, Семеныч! – восхитился Чиков. Так мы спасены? Хрен трактор с такой глубины достанешь? Выходит так. А чего молчал, там у скита и у болота? Голые слова, это только врагу информация может быть полезной, Гошенька. А в нашем деле только – факты. А это, что не факты? – изумился Гошка. Факты, очень серьезные, но тут столько проверки и доказательств надо, что боюсь не только член сломаешь, а и мозги. Кто промеры сделает и чем? М-да! – крякнул Гошка. И еще. Я вот только сегодня додумался, что пунктирные линии это ходы под скитом. Смотри сколько их и до самого болота. Не исключено, что это ложная карта и читать ее надо совсем не так, как тут написано. Ну, ты что-то того: то так, то не так! – возмутился Гошка. А вот смотри: – черные квадратики – это золотоносные шурфы, а кружочки – серебряные залежи по болоту. В природе почти не бывает такого близкого их залегания друг с другом. А тут вот так. А главное – карта старая, в те времена техники – никакой, а поди ж ты – промеры с точностью до метра. Стоп! Помнишь, Колька тоже про какие-то шурфы талдычил? Помню, Гоша помню. Только после всех этих событий, как бы они затопленными не оказались. Иди ты! – засопел Гошка. Много чего стало не так, после нашего прихода в Горелую балку…, – задумчиво глядел он в карту. Может Фрол и Убогий или еще кто руку к этому прикладывает. Вот знать бы, что Фрол не выдаст нас, можно было бы обратиться и к нему. Гошка глянул на сыщика и перекрестился: – Вот те крест, не выдаст. Ну, если так, ты тоже даешь, Гоша – изумился в свою очередь сыщик. Только вот одно – «но». То что пытался увезти на тракторе Кабанков, ценности скита, имею в виду, наверное как-то касаются и Фрола. А их утопили. Значит – ущемили Фрола, хотя он в этом никогда не сознается, но зато не захочет себе в ущерб раскрывать тайну болота, тоесть карты. Не исключено, что староверы тайком ведут где-то в округе добычу золота.Да, ты что? – аж вспотел Гошка. Ни хрена себе! Все может быть Гоша! Этот угол нашего района темный, таежный, болотистый. Может кандальники на манер погибшей калмычки работают в подземельях? Ведь исчезают же люди время от времени бесследно. На тайгу списываем. Да-а, задал ты мне головоломку, Володя. И как быть, даже не знаю, – честно признался участковый. Ты карту эту сохрани, а может даже копию сними. Жизнь велика, авось чего и надумаем. Тут только вот что, Гоша, не суйся пока туда, обмозговать все надо. А чего? А того. Невидимая тень сопровождает нас по вопросу скита и болота. Ты, знаешь я действительно провел новогоднюю ночь в архиве, хотя на праздничные дни он был опечатан. И скажу тебе честно: – ни хрена там я не нашел. А карту, где взял? – впился в него глазами Гошка. Там же где и сейчас. Полез в ящик за бумагой для протокола, а она тут лежит на виду. Кабанков даже заметил, что я сменился в лице. Кабанкова быстро в камеру, даже толком его и не допросил, а сам давай разглядывать ее. Зачем-то подбросили ее, и потом хотели забрать. Звоню Помазову, – архивные сведения мне нужны для пойманных бандитов. А он-то уже в дымину пьяный, ни черта не понял, – действуй говорит, как хочешь. Ну с дежурным вскрыли архив. Не нашел я ничего. Прихожу назад в свой кабинет, а в столе все перерыто. Хорошо, эту карту уходя в архив, сунул себе за пазуху. Дверь была замкнута, сам запирал и отпирал. А вот окно оказывается, открывалось и раньше вместе с решеткой. Это на нем, на подоконнике я и увидел следы со снегом. Гошка кинулся к решетке окна и стал ее трясти. Она прочно была закреплена огромными гвоздями. Не гляди на меня так, это я тогда же ночью заколотил все намертво гвоздями. Так дело и до психушки дойти может – подвел черту сыщик. А ты начальнику докладывал об этом и о карте? Нет. Не знаю как еще докладывать. Точно определит в психушку, или уволит. Короче, в тюрягу можно загреметь. Потом карту под половицей спрятал, когда уехал в Горелую балку. Вон под ту у стены, в клеенку кутал. Домой не понесу – боюсь. Гошка дико глядя на сыщика подошел к стене и с трудом приподнял край половицы. Там действительно лежал кусок клеенки. Ну ее на хер, Володя, эту карту, скиты и болото! – панически замахал руками Гошка. Домой ехать надо. Мужики ждут. Да, слушай, ты начхоза хорошо знаешь? Вот так! – растопырил пальцы руки сыщик. Цынгиляев – то голый, хоть из старья чего-нибудь найти бы. А? Домой ведь ехать надо, а на чем придется неизвестно. Мороз. Погоди минутку! Сыщик положил в карман черновик рапорта, сложил аккуратно карту, и предварительно заглянув в окно спрятал карту под половицу обернув ее в клеенку. Отодвинул стол от окна, оглядел все внимательно и сказал: – Пошли. Замкнул кабинет. Хорошо, что напомнил, самому мне какой-нибудь кителишко надо разыскать. С первого этажа они спустились в подвал, где значилась на фанерке вывеска – «Склад». Подергав за ручку двери, сыщик бухнул кулаком по обитой жестью двери. Из-за двери послышался недовольный голос: – Головой стукни, да посильнее! Через минуту-другую отодвинулся засов, открылась дверь и перед ними предстал невысокий, усатый мужик на деревяшке. Федотыч, здорово! Привет ребята! Пододеться надо бы в какое-нибудь рванье! – весело захохотал сыщик. Магарыч! – мрачно произнес Федотыч. Организуем! – кивнул Гошка. Так я за Максимом? – вопросительно поглядел он на сыщика. За магарычем! – опять напомнил Федотыч. Давай, давай! – буквально вытолкал его сыщик из подвала. Гошка выскочил из милиции и направился в магазин. Толпился народ, как всегда была очередь. Пошептавшись с одним мужиком, который с завистью поглядывал на тех, кому удавалось взять бутылку водки, а то и две, Гошка отдал ему деньги. Возмешь бутылку мне, а четвертушку себе. Мужик бегом пустился во двор магазина и буквально минут через пять вынес заказ в оттопыренных карманах. Мужик отдал ему бутылку, а четвертушку не вынимал из кармана и похлопывая по нему рукой спрашивал: – Ну, че где разопьем ее? Чудак, да твоя она! Уговор дороже денег! Эх, хороший ты человек! – услышал Гошка вдогонку. Подходя к милиции он увидел в стороне Максима, хлопающего себя руками по бокам. Вконец замерз? – осведомился Гошка. Чего в здании не сидел? Вредно мне находиться в таких заведениях. Воздуха мало. А тут дыши, сколь хочешь, – пошутил Максим. Пошли, Все-таки на допрос? Нет, по другому делу. Обогреешься, а минут через десять домой уедем. Максим не верил: Все-таки решили посадить? Пропадут мои пацаны. Да не печалься, просто идешь со мной. А, пошли, будь, что будет! – махнул рукой Максим. Зайдя в склад, Гошка торжественно поставил бутылку водки на стол. Федотыч молча достал стакан и вопросительно показал четыре пальца. Сыщик покачал головой и показал – три. Глаза Федотыча заблестели и двумя ударами ладони по донышку, он выбил пробку. Отмерив ногтем на стекле бутылки, налил почти полный стакан и кивнул сыщику. Тот взял стакан и поднес Гошке, который выдохнув и произнеся: – Ну, будем! – с аппетитом выпил, будто воду в жару. Свою порцию сыщик пил долго, словно о чем-то раздумывая. Федотыч протянул бутылку Гошке и деловито изрек: – Налей-ка мне! Гошка вылил оставшуюся водку в стакан. Получилось ровно столько же, сколько досталось ему и сыщику. Гошка восхищенно ткнул на стакан пальцем: – Ты смотри не глаз, а алмаз! В пехоте должен быть порядок! – взял стакан Федотыч. Помяну души убиенные, пропавшие ни за понюх табака! Раздвинув усы, он закрыв глаза медленно выпил, будто вспоминая печальные события далеких дней. Помолчали, потом Федотыч заковылял между стеллажами. Сыщик уже мерил китель с обтрепанными рукавами. Длину по себе подвернешь и будет как новый! Одевай сверху полушубок, не светись. А то щас набежит тут толпа. Гошка никак ничего не мог найти для Максима, который изучал плакат военных лет на стене. А он тут зачем? – спросил Федотыч Гошку. Одеть его надо. А че таких тоже надо одевать? – Надо, Федотыч, надо! Наш человек! – уверенно ответил Гошка. Ну, вопросов нет! И нагнувшись под стеллаж, для чего пришлось ему выставить свою деревяшку далеко в сторону, вытащил узел. Эй, молодец, иди-ка сюда! – поманил Максима Федотыч. Другого на тебя ничего нет, и это вроде как по блату. Максим засмущался и нерешительно стоял. Давай примеряй! Воевал? Воевал, до сих пор воюю. Ну, вот вишь, бушлат в самый раз. Не новый, правда. Вот шапка и рукавицы. Полностью солдатская сммуниция! Весело охлопывал его Федотыч. Спасибо! Все еще смущался Максим. Носи на здоровье! Ну, а тебе чего посмотреть? – спросил Федотыч Гошку. Вон его приодел и на этом спасибо! Мое дело терпит. Ну, тогда ладно. Мужики стали собираться уходить. Благодарили Федотыча. Максим обратился к сыщику: – Владимир Семеныч! – китель теперь могу вернуть, у меня теперь бушлат. А ты носи, даренное не возвращают, – смеялся сыщик. Спасибо вам всем большое. А то Мишке шарф возвратил, топчусь по морозу, как думаю домой поеду без шапки? А тут такое привалило. Даже рукавицы. Вышли на улицу, стали прощаться с сыщиком. Обнялись, хлопали друг друга по плечам. Максим, мы у тебя все в долгу, мы это понимаем. А поскольку мы теперь все повязаны одной веревкой, то чтобы быть на свободе, тебе надо знать это. И сыщик вынул из кармана черновик рапорта объяснения. Сейчас тебя отпустили даже не допросив. А жизнь сам видишь какая: – передумает начальник да и решит задать несколько вопросов. Да, случилось так, как случилось. Есть в этом и наша вина. Но многое произошло и не по нашей воле. Поэтому пока почитай, запомни как надо отвечать, если что. Максим стал внимательно читать, а сыщик с Гошкой стояли и покуривали, разговаривали. А куда ж делся Васильич? – вертел головой Гошка. А он сразу как только отпустили его уехал на попутке домой. Дежурный мне сказал, – известил сыщик. Забыл тебе сказать. Неужели Мишку – охранника уволят? Думаю отойдет Помазов, попытаюсь поговорить с ним. А ты на меня, да на себя вину свали больше. Мы же Мишкой командовали, мы больше и виноваты, чем он. А я ему вариант с трупом предложил, да и ты в рапорте его не тронул, думаю он образумится. И Гошка рассказал сыщику о своем предложении начальнику. Вот, видишь, и у тебя башка работает – это правильный выход, – воодушевился сыщик. Максим дочитал бумагу постоял, – подумал и вернул ее сыщику. Ну, что Максим? – вопросительно смотрели они оба на него. Думаю, что если так всем говорить, то обвинений никаких не будет. Но гибель людей будет вечно висеть на наших душах. Да, Максим, это так. Значит можно на тебя надеяться? Можно и нужно! Мне еще детей и жену разыскать надо! Будем помогать, что в наших силах – заверил сыщик. А вот Николай и Фрол, как они поведут себя? – задумчиво спросил Максим. Мы думали об этом. Решили этот вопрос, – заверил Гошка. И вдруг сорвался с места и побежал за проходящей вдалеке машиной. Стой, стой! – кричал он. Машина исчезла за перекрестком. Но вскоре выехала с другой стороны и остановилась невдалеке. Из кабины весело скалясь выскочил Мишка Хлябич. Ну, живы? Я ж за вами приехал, уже который раз вокруг милиции круги мотаю. Васильич прислал. А вас все нету и нету. Не посадили уж думаю? Ну, Семеныч мы поехали! Давай, Максим в кабину, – торопил Гошка. Михаил, а путевка-то есть? Или за нами просто так прикатил? Нет, Георгий Иванович, все по закону. Даже в райснаб заскочил два ящика болтов везу. Васильич молоток, все оформил. А че он какой-то вялый приехал? Че тут с ним делали? А ты в воронке прокатись, с его здоровьем, а потом еще и веселым будь, – Тут поговорить только с районным начальством – не обрадуешься, – заключил Гошка. Ехали быстро, болтали о том, о сем. Даже на крутяк Пимский горы забрались без натуги. Миша, пока на машине, давайка заскочим к лесникам. Подъехав к дому Кольки, увидели на крыльце его мать с веником. Гошка выпрыгнул из кабины и пошел к воротам. Николай дома? Дома, дома, не пущу его никуда с больной рукой. Поговорить надо. Старуха зашла в избу. Вскоре вышел Колька, в накинутой на плечи фуфайке. Правая рука была обмотана белой тряпкой. Уйдя во двор, за сарай, Гошка долго разговаривал с ним. Хорошо, что заехали, а то сам хотел находить тебя, дело-то нешуточное. Значит, как рассказал я тебе Коля, так же будет и на бумаге, которую придется подписать, и хорошенько надо все запомнить. Конечно, только так на свободе можно остаться, – кивал Колька. А с Фролом надо тоже помягче быть, в общем-то он мужик, – что надо, – задумчиво говорил Гошка. Мы это Гоша давно знаем. Отец об этом все время талдычит. Людей вот погубили – нет нам прощенья. Может что скит сгорел, да бандюг поймали меньше преступлений будет? Не думаю, – покачал головой Гошка. То, что мы разорили осиное гнездо – нет сомнений, но всех ос не уничтожили. И тайну скита до конца не раскрыли. Как рука-то? Да, терпимо. Заживет. Вот ружье бы как-то из следствия быстрее возвратить. А, Гоша? Поговорю. Ладно, Николай, нам ехать пора. Будь здоров. Счастливо. Машина поехала.