Судьба Конрада полностью

– А мы можем поесть что-нибудь другое – не такое вязкое и посытнее? – патетично вопрошал он. – Подумай, Фрэн. Ты же когда-то готовила.

– Так это когда я была эксплуатируемой женщиной, – возражала мама. – Те, кто продают пироги, делают и замороженную пиццу, но ее придется заказывать тысячами.

Дядя Альфред пожимал плечами и грустно говорил:

– Я бы лучше съел бекон с яичницей.

– Так сходи и купи, – говорила моя мать.

В итоге мы постановили, что дядя Альфред занимается покупками, а я пытаюсь готовить то, что он купил. Я отыскал в магазине книги «Кулинария для начинающих» и «Легкое питание» и изо всех сил старался выполнить написанное в них. У меня никогда особо не получалось. Еда всегда подгорала и прилипала ко дну кастрюли, но обычно наверху оставалось достаточно, чтобы хоть что-то съесть. Мы ели много хлеба, хотя только мама от него заметно поправилась. Дядя Альфред был от природы тощий, а я еще рос. С тех пор маме приходилось несколько раз в год водить меня в магазин за новыми вещами. Почему-то это всегда происходило, когда она была крайне занята, заканчивая книгу, и делало ее такой несчастной, что я старался носить вещи так долго, как только мог. Пару раз у меня в школе были неприятности из-за того, что я выгляжу как чучело.

Мы привыкли справляться к следующему лету. Думаю, именно тогда стало окончательно ясно, что Антея не вернется. Я еще на Рождество понял, что она уехала навсегда, но у мамы и дяди Альфреда на понимание ушел почти год.

– Она должна приехать домой этим летом, – по-прежнему с надеждой говорила мама в мае. – Все университеты закрываются на летние месяцы.

– Только не она, – ответил дядя Альфред. – Она отрясла пыль Столлчестера со своих ног. И, говоря до грубости откровенно, Фрэн, я не уверен, что хочу, чтобы она возвращалась. Столь неблагодарная личность была бы только помехой.

Он вздохнул, снял чары для удержания Антеи дома и нанял помогать в магазине девушку по имени Дейзи Болджер. После этого он всё время беспокоился, сколько следует платить Дейзи, чтобы она не ушла работать в магазин фарфора возле собора. Дейзи куда лучше меня умела вытягивать деньги из дяди Альфреда. Вот где хитрость! И, похоже, Дейзи всегда считала, что, находясь в магазине, я перепутаю все книги. Пару раз граф Рудольф в Столлери совершал крупные изменения, и каждый раз Дейзи была уверена, что это я перемешал книги. К счастью, дядя Альфред никогда ей не верил.

Дядя Альфред жалел меня. Он смотрел на меня поверх очков с самым обеспокоенным видом, грустно качая головой. И приобрел привычку грустно говорить:

– Полагаю, уход Антеи чувствительнее всего ударил по тебе, Кон. Говоря до грубости откровенно, подозреваю, что ее заставила уйти твоя дурная карма.

– Что я сделал в прошлой жизни? – встревоженно спрашивал я.

Дядя Альфред в ответ всегда качал головой:

– Не знаю, что ты сделал, Кон. Это знают лишь Повелители Кармы. Ты мог быть продажным полицейским; или судьей, который берет взятки; или дезертиром; или, возможно, предателем родины – что угодно! Я только знаю, что ты либо не сделал того, что следовало сделать, либо сделал что-то, чего не следовало. И поэтому тебя преследует Рок, – после чего он убегал, бормоча: – Если только мы не найдем способ искупить твой проступок.

Я ужасно себя чувствовал после этих разговоров. После них со мной почти всегда случалось что-нибудь плохое. Однажды я поскользнулся, когда уже довольно высоко взобрался по Столовому утесу, и ободрал себе всё лицо. В другой раз упал с лестницы и вывихнул лодыжку, а еще в другой раз сильно порезался на кухне – кровь залила весь лук. Но самое отвратительное заключалось в том, что каждый раз я думал, что заслуживаю этого! Как наказание за преступление в прошлой жизни. И я чувствовал себя ужасно виноватым и грешным, пока царапины, или лодыжка, или порез не заживали. Потом я вспоминал, как Антея говорила, что не верит в прошлые жизни, и мне становилось лучше.

– Ты не можешь разузнать, кем я был и что сделал? – спросил я однажды дядю Альфреда после того, как директриса отчитала меня за одежду не по размеру.

Она послала со мной записку на этот счет, но я ее выбросил, поскольку мама как раз начала новую книгу, и в любом случае я знал, что заслужил неприятности.

– Если бы я знал, я мог бы что-нибудь сделать.

– Говоря до грубости откровенно, – ответил дядя. – Я предполагаю, что ты должен повзрослеть, прежде чем сможешь изменить Судьбу. Но я попытаюсь выяснить. Я попытаюсь, Кон.

Он проводил эксперименты в мастерской, чтобы выяснить, но не слишком продвинулся.

Примерно через год после отъезда Антеи я всерьез разозлился на Дейзи Болджер, когда она не давала мне просмотреть новую книгу о Питере Дженкинсе. Я сказал ей, что дядя мне разрешает, но она продолжала твердить:

– Поставь на место! Ты ее истреплешь, а обвинят меня.

– О, шла бы ты уже работать в тот магазин фарфора! – в конце концов, воскликнул я.

Она сердито вскинула голову: