Судьба Конрада полностью

Когда наступила зима, я снова принялся играть роль. Я дважды отказывался готовить. Сначала я добился от дяди регулярных карманных денег, а потом – собственных лыж. Весной я снова прибег к этому способу и получил конструктор. Тем летом я получил почти всё, что мне требовалось. На следующую осень я заставил дядю Альфреда подарить мне хороший фотоаппарат. Знаю, я действовал расчетливо и коварно – почти так же дурно, как Дейзи (хотя и не мог не заметить, что у моих друзей в школе есть и лыжи, и карманные деньги, причем они считали это само собой разумеющимся, и  никто из них не должен был отрабатывать их готовкой), – но я сказал себе, что дурным меня сделал Рок, и я могу извлечь из этого пользу.

Я прекратил шантаж в тот год, когда мне исполнилось двенадцать. Не потому что я исправился. Это было частью плана. Понимаете, в двенадцать можно бросить школу, и я знал, что дядя Альфред подумал об этом. По правилам вы можете пойти в Старшую школу, но только если ваша семья оплатит ее. В противном случае вы отправляетесь искать работу. Все мои друзья шли в Старшую школу, большинство из них – в Соборную, как Антея, но мои лучшие друзья отправлялись в Стольскую гимназию. Мне казалось, она должна быть похожа на школу из книг о Питере Дженкинсе. Обучение в Стольской гимназии стоит дороже, но это потрясающее место, и к тому же там учат магии. Я всей душой стремился обучаться магии вместе с друзьями. Учитывая, что я жил в доме, где дядя Альфред по крайней мере раз в неделю наполнял лестницу необычными запахами и странным жужжанием работающих чар, мне не терпелось тоже этим заняться. Кроме того Дейзи Болджер сказала мне, что дядя Альфред, когда был ребенком, сам учился в Стольской гимназии. Как эта девушка разузнавала подобные вещи, я никогда не мог понять.

Зная дядю Альфреда, я был уверен, что он попытается как-нибудь удержать меня дома. Он мог даже уволить Дейзи и заставить меня работать в магазине задаром. Так что мой план состоял в том, чтобы приняться за угрозы перестать готовить перед самым окончанием последнего семестра и заставить дядю в качестве взятки дать мне Стольскую гимназию. Если это не сработает, я решил пригрозить уйти и найти работу в долине, а потом сказать, что останусь, если смогу пойти в Соборную школу.

Я разрабатывал всё это, сидя в своей комнате и глядя на мерцающий среди гор Столлери. Столлери всегда заставлял меня мечтать о странных и волнующих вещах, которых у меня не было. И мне пришло в голову, что Антея, наверное, точно также строила планы, сидя в своей комнате – лишь с тем отличием, что из бывшей комнаты Антеи Столлери не видно. Теперь мама использовала ее как склад для бумаги.

Примерно в это время о Столлери заговорили во всех новостях. Внезапно умер граф Рудольф. Сплетничавшие в магазине посетители говорили, что он был не так уж и стар, но некоторые болезни не считаются с возрастом, не так ли?

– Свели в раннюю могилу, – сказала мне миссис Поттс. – Попомни мои слова. И говорят, новому графу всего двадцать один. А его сестра еще моложе. Им придется в ближайшее время заключить брак, чтобы обеспечить продолжение рода. Она будет на этом настаивать.

Дейзи очень интересовалась свадьбами. Она повсюду охотилась за журналами, в которых мог оказаться портрет нового графа Роберта и его сестры леди Фелиции. Но нашла только газету с объявлением о помолвке графа Роберта с леди Мэри Огворт.

– Голый текст, – жаловалась она. – И никаких фотографий.

– Дейзи не найдет фотографий, – сказала мне миссис Поттс. – Столлери оберегает свою частную жизнь. Они там знают, как держать средства массовой информации подальше от себя. Я слыхала, их территорию окружают электрические заборы, а внутри патрулируют свирепые собаки. Она не позволит людям совать свой нос – только не она.

– Кто она? – спросил я.

Миссис Поттс помолчала, стоя на коленях на лестнице спиной ко мне.

– Подай мне полироль. Спасибо. Она, – продолжила она, медленно и с наслаждением втирая полироль, – это старая графиня. Она избавилась от своего мужа – я слыхала, запилила его своим нытьем до смерти, – а теперь не хочет никого видеть, пока обрабатывает нового графа. Говорят, он уже полностью у нее под каблуком, бедный мальчик, а будет еще хуже. Она любит всё, что приносит власть и деньги. Он женится на этой девушке, которую она выбрала, а потом она будет вертеть обоими, вот увидишь.

– Похоже, она ужасна, – сказал я, пытаясь выудить больше информации.

– О, так и есть. Когда-то выступала на сцене. Подцепила старого графа, задирая ноги в кордебалете, как я слышала. И…

К несчастью, в этот момент по лестнице взлетел дядя Альфред и разлил воду, пошатнув ведро миссис Поттс, а вместе с ним – ее нервы. Больше мне ни разу не удалось вызвать миссис Поттс на сплетни о Столлери. Вот мой Рок в действии, подумал я. Однако еще несколько намеков я получил от самого дяди Альфреда. Весь сморщившись от беспокойства, он сказал: