– В любом случае, – говорю я, – мы не можем позволить Дитеру продолжать в том же духе. Его
– Ты не представляешь, как необходимо. – Голос Рохуса звучит глухо и мрачно. Все обращают внимание на него, но он сосредоточен на пергаменте и, оторвав от него взгляд, поворачивается к Филомене: – Он ничего не сможет сделать, если у него не будет их всех.
«Что это значит?» – задумываюсь я.
– Он все же может многое, – отвечает Филомена, и в ее голосе слышится нотка предостережения. Она переводит взгляд с Рохуса на нас. Оглядывает зал и наконец останавливается на Бригитте: – Какова твоя работа?
– Защищать магию, которая защищает мой народ, – без запинки отвечает Бригитта.
– А сейчас на карту поставлена сама магия. – Голос Филомены звучит властно. – Это уже не история одной девчонки и ее сумасшедшего брата.
Фрици вздрагивает, и я сжимаю ее руку, свирепо покосившись на жрицу.
– Это история о жадном колдуне, который хочет разрушить магию нашего мира, – заключает она.
Снаружи завывает ветер, ветки царапают окна и стены святилища, выстроенного на дереве. Но каким бы огромным ни было это дерево, это все равно не Начальное Древо, которое скрывают даже от большинства жителей Источника.
Корнелия подходит ближе к Рохусу, читая слова, начертанные на выжженной странице. Ее лицо бледнеет, рот приоткрывается.
– Что вы не договариваете? – спрашиваю я, бросая рассерженный взгляд на членов Совета.
Фрици судорожно вздыхает. Вот что меня убивает. Страх, который она пытается скрыть. Она повторяет слова, которые прочитала на той странице:
– Три камня и одна искра: вода, воздух, земля и огонь в сердце.
– Пожалуйста, – шепчет Корнелия, – не надо. – Ее глаза опущены, будто эти слова причиняют ей боль. Филомена и Рохус сердито смотрят на нас.
Но никто не пытается что-то объяснить. Что бы ни прочитала Фрици – какое бы заклинание ни узнала, – это ключ к решению, но члены Совета
– Это изображение Древа? – спрашивает Бригитта, глядя на страницу в руке Фрици. Затем она поворачивается к членам Совета: – Это заклинание, предназначенное, чтобы
Корнелия делает шаг вперед, и Филомена хватает ее за локоть.
– Неужели для вас действительно важнее хранить свои тайны, когда Дитер знает больше, чем мы? – рычу я. – Секреты убьют нас так же легко, как и он.
Корнелия стискивает зубы.
– Ты прав, – говорит она, вырывая свою руку из хватки Филомены. – Древо – это связь между нашим миром и богинями. Именно через Древо течет вся магия.
– Для чего придумали заклинание, которое уничтожает его? – спрашивает Бригитта. Она придвинулась ближе к нам, как и несколько стражников. Ее глаза сузились от ярости. – И почему меня не уведомили об этом? Как я могу исполнять свои клятвы и защищать магию, если вы не сообщили мне о самой большой опасности?
Бригитта начинает наступление.
– Потому что магия – это дар. – Плечи Корнелии опускаются. – А от него можно отказаться. Если случилось бы так, что магия начала приносить больше вреда, чем пользы, на такой случай богини дали нам… надежное средство защиты. Способ отделить наш мир от их.
– Вода… воздух… земля… – произносит Бригитта, читая с листа бумаги, который держит Фрици. – Стихийные элементы?
– Каждая богиня использовала ключ – камень – при создании Древа, – объясняет Корнелия. – И каждая богиня работала со своим чемпионом, чтобы скрыть или защитить эти камни. Иным способом Древо не разрушить. Но если принести все три камня обратно к Древу, то его можно будет сжечь ведьмовским огнем.
– Именно это Дитер и хочет сделать, – шепчет Фрици, но ее слышат все.
– Зачем? – Бригитта изумленно смотрит на нее. – Разве уничтожение Древа не уничтожит магию?
– Древо устроено как плотина. Если сжечь его, откроются шлюзы. Все волшебство выльется – скорее всего, в самого Дитера. – Голос Фрици глухой, монотонный, и я понимаю: это оттого, что она осознает, насколько это ужасно, но никто в зале пока не понимает глубины трагедии.
Ее брат, ее
– Это катастрофа, – заявляет Филомена, вздернув подбородок. – Абноба отдала свой камень Совету. Мы защищаем его.
Бригитта издает гортанный звук, похожий на рык. Я не уверен, злится она на Совет за то, что он держал это в секрете от нее, или беспокоится, что, какие бы защитные чары они ни наложили, их будет недостаточно.
– Где он? – спрашиваю я. – Что бы вы ни делали, чтобы защитить камень, этого, вероятно, будет недостаточно.
– Не говорите мне! – вскрикивает Фрици, ее лицо бледнеет. Она в ужасе оглядывается на Корнелию, Рохуса и Филомену. – Не говорите мне ничего. Не надо… – Ее голос срывается. – Вы не можете доверять мне секреты, только не сейчас, когда Дитер способен…
К моему горлу подкатывает желчь, и я заключаю Фрици в объятия.
– Камень в безопасности, – заверяет Филомена, и, кажется, впервые я слышу в голосе этой хладнокровной ведьмы человеческие эмоции.
