Судьба магии. Книга вторая полностью

Мои раны – зеркальное отражение татуировки Отто, той же формы, на том же месте. Только на моей груди уже был шрам, который оставил брат, один из тех, что позволили ему получить доступ к моей магии, ко мне.

Дитер моими руками придал шраму форму дерева, надрезал зарубцевавшиеся ткани, чтобы изобразить ветви, которые поднимаются вверх по моей ключице, в то время как корни уходят в верхнюю часть груди.

У меня щиплет в глазах. Мне требуется время, чтобы понять, что это из-за слез.

Я подношу руку к одной из веток, вырезанных на теле. Вижу, что мой изогнутый ноготь идеально подходит красной линии на коже.

Это сделала я.

Это сделал он.

Это были его действия, но тело мое.

«Мне жаль, Фридерика, – говорит Хольда слабым голосом. – Я должна была охранять тебя лучше. А не доверять другим и позволять им бороться с его безумием в одиночку».

Но она не может всегда окружать меня своей магией. Только не сейчас, когда Дитер творит, что захочет, и нужно столько магии, чтобы противостоять ему, – она не должна защищать меня все время. Мне надо самой позаботиться о себе.

Я сделала это. Я потратила слишком много сил. Это было глупо.

Корнелия снова протягивает руку, по ее щекам текут слезы, но она тяжело вздыхает и расправляет плечи, дотрагиваясь до кулона, висящего у меня на плече.

– Я обновлю заклинание, – обещает она. – Возможно, следовало сделать это раньше. Я… с этого момента буду повторять защитное заклинание каждое утро…

Снова этот шум, пронзительное хихиканье, напоминающее мой собственный смех, и я не могу его остановить. Он накатывает, и я дрожу так сильно, что мир вокруг начинает раскачиваться.

– Liebste, – зовет Отто. – Можно я тебя обниму?

Я киваю: «Да», – и передаю эту мысль через нашу ментальную связь или думаю, что передаю, и растворяюсь в своей дрожи, в своем смехе. Почему я не могу перестать смеяться? В этом же нет ничего смешного. Чьи-то руки обхватывают меня. Они нежно притягивают меня ближе, и я вздрагиваю от прикосновения к ране на груди.

– Я п-повела себя безрассудно, – выдавливаю я. Может быть, разговор мне поможет. Может, мне просто нужно поговорить. – Я н-не должна была позволять своей ма-магии так истончаться.

Отто проводит рукой по моей спине.

– Я знал, что у тебя осталось мало магии. Я дурак, что… – Его рука сжимает мой локоть.

– Когда мы вернемся в И-источник, – шепчу я, – я попрошу Рохуса и Филомену потренировать нас. Или ещ-ще кого-нибудь. Кого угодно. Мы не можем и дальше так…

– Мы поможем, – предлагает Бригитта. Я никогда не слышала, чтобы ее голос звучал столь тихо. И был таким… пустым. – Нам следовало помогать вам с самого начала. Мы будем проводить тренировки. Я придумаю, как проверить, на что вы вдвоем способны. Мы что-нибудь сделаем.

Я киваю. Снова. Я не могу остановиться, и этот странный, скрежещущий смех продолжает звучать в горле.

– Ш-ш-ш. – Отто сжимает меня крепче, и я позволяю, зарываясь в его объятия. Его присутствие подавляет мою дрожь, страх, и я издаю еще один смешок, который наконец превращается во всхлипывание.

– Я здесь, Liebste, я здесь, – успокаивает Отто, пока я, будто разваливаясь на части, прижимаюсь к нему, и мое тело сотрясается от плача, который зарождается где-то глубоко, внизу живота, и вызывает тошноту.

Кажется, я снова заговорила. Кажется, я прошу Отто о чем-то, но не знаю о чем. Я знаю только, что устала. Физически. Ментально. Бригитта предложила помощь, Корнелия наложит новые защитные чары. Я не одна, но так устала – устала бояться, бороться, нести это бремя и знать, что Отто тоже несет его. И еще я до отвращения устала от своего тела – чувствовать его и раны, причиняющие страдания и напоминающие о Дитере, а также о том, что я не могу избежать боли, которую он мне оставляет. Я в клетке своего тела, и это он сделал его клеткой. Я понятия не имею, как изгнать его. Как снова сделать тело своим домом, в который он продолжает вторгаться.

– Ты остаешься собой, Фрици, – шепчет Отто мне в волосы. Что из своих мыслей я произнесла вслух? Мой плач утихает, во мне не осталось ни магии, ни эмоций. – Ты все еще остаешься собой. И я твой и сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь. Сейчас ты здесь. Ты здесь, Фрици, и я люблю тебя.

Он продолжает это повторять. «Ты здесь, и я люблю тебя».

Я делаю глубокий вдох. Мой первый глубокий вдох неизвестно за сколько времени.

– Я тоже люблю тебя, – отвечаю ему, но мой голос звучит слабо, он дрожит, а горло сводит от слез, и Отто вздыхает так, словно это самое прекрасное, что он когда-либо слышал.

От Баден-Бадена и Источника нас отделяет путь в полтора дня, но ночь наступает быстро, и мы – или по крайней мере Отто, Корнелия, Алоис и я – совершенно выбились из сил. Бригитта, кажется, разрывается между желанием дать мне отдохнуть и необходимостью как можно скорее доставить камень воздуха в Источник, где он будет защищен. Пока Бригитта спорит с Отто, стоит ли рисковать и отправляться в путь сейчас, я сижу у костра.

Корнелия помогла перевязать рану, но моя сорочка залита кровью, и я выгляжу как чудовище, красная и растрепанная.