Судьба магии. Книга вторая полностью

– Ты не хуже меня знаешь, что Филомена и Рохус относятся к этим вопросам иначе. Источник узнает о том, что произошло, и решит, что Перхта судьбой велела нам с Алоисом быть вместе. А тогда… мне неприятно думать об этом, если честно. Разве у нас нет выбора? Что, если мы этого не хотим?

– Ты же хочешь его. – Я замолкаю. Хмурюсь: – Или нет?

Она прикусывает губу.

– Но ведь только потому, что нам это предначертано? Потому, что нас направили на эту дорогу богини?

– Ты же жрица – разве это не должно тебя утешать?

Корнелия тихо фыркает и закатывает глаза.

– Должно. Разве нет? И все же я не могу не желать, чтобы мы были свободнее. Чтобы в руках богинь было меньше контроля над нашими судьбами, чем мы им предоставили.

– Осторожнее, Нелли, – говорю я, то ли шутя, то ли серьезно. – Ты ужасно близка к богохульству.

– Если бы я была католичкой, возможно. – Она кивает на Отто, который убедил Бригитту остаться, и теперь усаживается по другую сторону костра, разговаривая с пламенем, чтобы связаться с Лизель. – Несмотря на то что думают Рохус и Филомена, я верю, что нужно задавать вопросы. И сейчас мне интересно, как бы выглядел мир, если бы… Эх, я не уверена, о чем спрашиваю. Мне лишь ненавистна мысль, что все, что может произойти между мной и Алоисом, вызвано внешними силами, а не тем, что мы оба этого хотим.

– Ведьма и воин, – шепчу я. – Их союз – один из лучших способов защитить наших людей. Один из величайших методов нашей обороны.

Корнелия тихо хмыкает.

– Значит, для меня должно быть большой честью то, что меня используют. – Она вздрагивает и смотрит на меня. – Я не имела в виду…

Я отмахиваюсь.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать. Но это еще одно правило, навязанное богинями. Ты имеешь полное право сомневаться в нем. А что, если бы мы не нуждались в магических союзах? Если бы могли вступать в них, но только когда захотим, а не когда это необходимо? Если бы магия была доступна каждому – не через ритуалы и не благодаря родословной, а потому, что мы просто захотели ею воспользоваться?

– Дикая магия, – шепчет Корнелия.

Мне по-прежнему хочется начать отнекиваться. Но я заставляю себя кивнуть.

Конечно, и тут есть ограничения. Дикая магия не совершенна. В теле можно хранить не так уж много сил, а когда их мало, восполнять их запас придется долго.

Я провожу рукой по повязке на груди. И внезапно у меня перехватывает дыхание. Мысли, которыми была забита моя голова, собираются вместе, угрожая выплеснуться наружу, и Корнелия странно смотрит на меня.

– Я не задумывалась об этом в таких масштабах, – негромко признается она. – Но… мы добыли этот камень, чтобы уберечь от Дитера. Не так ли? Не для других целей?

Я прижимаю колени к груди, рана полыхает. Мое тело еще помнит ощущение неконтролируемой дрожи, и я поеживаюсь от эха воспоминаний.

– Конечно.

– Конечно, – Корнелия снова вздыхает. Легонько толкает меня. – Настоящее чудо, что Мать выпустила тебя из могилы живой, Фридерика Кирх.

Она понятия не имеет, насколько права.

Но Перхта действительно выпустила меня. Даже зная, какие мысли крутятся у меня в голове.

Так что, может быть, и правда пришло время перемен.

И несмотря ни на что – даже на мои сомнения, – мне суждено добиться цели.

Бригитта хлопает в ладоши:

– Вот ты где!

Огонь вздымается в тот момент, когда Бригитта садится на корточки, и в нем появляется лицо, но не Лизель, а Хильды, которая смотрит на нее.

– Бригитта! – восклицает Хильда. – У нас не было новостей с тех пор, как…

Слышится ворчание, и затем появляется лицо Лизель, а Хильда издает пронзительный писк.

– Ты могла бы попросить, малышка! – Голос Хильды звучит издалека.

– Это мое заклинание – ты поздоровалась с ней, а теперь, пожалуйста, новости. Здесь все в порядке. Где Фрици? Отто?

Огонь в костре мерцает, а затем Лизель поворачивается ко мне.

Она широко улыбается.

Пока ее взгляд не опустится на мою грудь и я не успеваю достаточно быстро прикрыть повязку.

Но вдруг понимаю, что и не должна ничего скрывать. Даже если бы могла. Лизель маленькая, да, и мы, конечно, хотим обеспечить ей безопасность, но те времена, когда для этого требовалось лгать или утаивать что-то, давно прошли. Хватит прятаться от нее, друг от друга.

– Что случилось? – спрашивает Лизель.

Я смотрю на Бригитту. Отто стоит в стороне. Алоис уже проснулся, а Корнелия склонилась ближе ко мне.

У меня начинают трястись руки, и я чувствую, что маниакальная сила снова хочет вырваться, но что это – слезы или смех? Что бы ни было, это изводит, эмоции душат меня.

Я не хочу говорить об этом. Не хочу вспоминать, что сделала с собой и с Отто, что Дитер снова был в моей голове.

Но я задумываюсь, как Лизель рассказывала Совету, что с нами приключилось, как она превращала наши горести в эпичную историю, сотканную из храбрости и поэтичных слов.

Если Лизель может говорить, то и я смогу.

– Пусти Хильду послушать, Лизель, – прошу я со слезами на глазах. – Кое-что случилось. На самом деле случилось много чего.