Назло Дренту спросил чаю. Люблю, когда они делают вот эти постные осуждающие рожи, хотя повеления исполняют безукоризненно.
— Мой гость всем обеспечен?
— Да, господин.
— Берегите его.
Губы опять неодобрительно поджались, но я не обратил внимания. Дрент вечно демонстрировал недовольство, он считал, что веду себя не по чину и пытался воспитать во мне хорошие манеры. Поздно уже, вообще-то было барахтаться, но я не слишком усердно сопротивлялся. Чай не допил, так и остыла эта бурда на столике, покрылась неприятным налётом тлена.
Мне нравилось смотреть, как огонь неторопливо пожирает дрова. Казалось бы, отличное время и место для дум, но замок жил бурной дневной жизнью и запретить её я не мог. Следовало ведь убирать многочисленные покои, обихаживать лошадей, возделывать огород. Слуги не виноваты, что у вампира отменный слух, они заняты делом. Впрочем, суровый невольничий опыт приучил меня отрешаться от всего окружающего.
Легенды о шевелении за барьером бродили всегда, с тех самых пор, как произошла Потеря и наш кусок мира остался сам по себе. Я бы и внимания на них не обратил, не заговори об этом ящерка. Драконы более всех нас ухватили от печально ушедшего прошлого. Камины в замке Аелии топились ведь горючим газом, который по трубам шёл из недр земли. Я пытался у себя такое устроить, но сыскать мастеров, умеющих найти всё нужное теперь не представлялось возможным. Люди забыли былое цветение планеты, сколько поколений сменилось — удивляться нечему.
На смертных я не полагался, узнать что-то действительно стоящее можно было лишь у вечных. Вампиров, например. Не драконов же спрашивать, для них я — ничто, чужая вещь. Для своих, кстати, тоже. Меня продали, не спросив моего мнения по этому поводу, и после принялись усиленно презирать. Двери лучших домов захлопнулись без треска, но плотно. Я смирился.
После того как Аелия отпустил в жизнь, первое время скитался по пустым землям, по краю барьера, где было скудно, голодно и потому никто из высших на эти угодья не претендовал. От низших мне тоже доставалось, но это пока. Ни ошейник, ни статус никак не мешали набирать мощь, зато годы сурового драконьего воспитания научили осторожности и терпению. Понемногу я начал обыгрывать тех, кто слабее, а потом однажды взял и вернул себе фамильный замок, вышвырнув из него зажравшуюся вампирскую парочку.
Ящерка, кстати, не возражал против моих эскапад, ему понравились проявленные распорядительность и ловкость, он даже хохотал, слушая мой рассказ, вероятно, импонировало, что унижают вампиров, да и те могли лишь злобно шипеть: по закону замок рода Лэ принадлежал его единственному прямому наследнику. Мне.
Любви к дерзкому рабу не прибавилось ни у кого. Врагов стало больше, но пойти против драконов кровососы не решились. Приятно, конечно, сломать хребет одному наглецу, но после этого самому придётся подставлять горло под невольничий ошейник. Правила суровы.
Огонь в камине сладко догорал, а меня настигло утомление, так что уже без возражений забрался в постель, побросав на пол одежду, вытянулся на грубом холсте. Один. Холодно.
Сплю я мало и очень чутко, потому охотники и не застали врасплох в пещере. Те двое вампиров, что пустили к себе передневать, конечно, погибли, но жалеть я их не собирался, как и они меня. Швырнули в угол рваное одеяло и велели сидеть тихо, потому что брезговали моим обществом, хотя отказать в приюте не посмели. Не подними я их от дневного забытья, так и сдохли бы с разваленным как у скота горлом, а в бою умереть даже вампиру приличнее.
Проснувшись, я ещё повалялся немного, натянув до горла тёплый мех одеяла. День в разгаре, никуда не уйдёшь, но подопечный, кажется пробудился. Следовало с ним повидаться, у людей постоянно возникают новые вопросы, а я тут единственный, кому их можно задать. Слуги будут молчать. Они преданы мне не по любви, так из выгоды. Я хороший хозяин: не гневлив и не требую лишнего.
Поплескал на себя холодной водой, стараясь не намочить волосы, которые ещё пахли приятно ящеркиным мылом, оделся. Помогать мне никто не пытался, знали, что не терплю этого, так что в библиотеку сошёл без сопровождения назойливой свиты. Здесь Дрент всё же подловил, и чтобы не расстраивать его я попросил принести обещанного вина с пряностями, распорядившись хорошенько разбавить его мёдом. Употребить благородный напиток я намеревался в компании охотника, а спаивать юношу было делом не благим.
Дрент, отдав распоряжения кому попроще, почтительно доложил, что гость позавтракал после купания, выспался и уже пообедал. Дивясь молодому аппетиту, я велел позвать человека ко мне.
