Мне нравилась его отвага и отрицать очевидное не имело смысла, потому пришлось промолчать. Соглашаться открыто я был ещё не готов. Мучила другая непонятная вещь. Вампир выглядел не старше меня. Сколько же ему лет сравнялось, если родился ещё до Потери? Нас учили, что нежить дряхлеет, превращается в ужасных чудовищ. Проклятые богами не смеют быть прекрасны, а передо мной сидел красивый юноша без порчи и изъяна, свежий не только лицом, но и телом. Прежде я думал, что он лишь недавно обрёл нежизнь, но здравый смысл подсказывал, что силу, мощь которой я наблюдал в пещере, берут с большими годами. Многого я пока не понимал, но считал грубым вывались на хозяина все недоумения сразу.
— Ты защищаешь своего мучителя?
— Поверь — нет. Сотни лет рабства хорошо излечивают от нелепой сентиментальности. Я живу в тех обстоятельствах, что предложила судьба. У меня нет выбора — пока, но я терпелив и вечен.
— А дракон?
— Его племя тоже наделено бессмертием.
— Но ты выглядишь свободным, — рискнул я произнести. — Я видел рабов, их немало в нашем мире, они смотрелись иначе.
— Первые годы Аелия не выпускал за стены своей твердыни, но потом разрешил жить среди людей, лишь иногда возвращаясь в его замок. Я так и поступаю.
— Ты богат. Нельзя откупиться от его воли?
— Он всё равно богаче. У проклятых ящерок кладовые набиты не только золотом и каменьями, но и вещами из прошлой жизни.
Вампир поморщился пренебрежительно ткнул пальцем в мисочку с растёртым корнем.
— У него настоящее мыло есть, вода, правда, холодная.
Бениг потянулся, словно наслаждаясь теплом. Я никогда не думал, что вампиры на это способны, совсем как люди. Почему-то я его совершенно не боялся, играл он со мной, или я сам себя обманывал, но он внушал доверие.
— Так ты его навещал, пока я выздоравливал?
— Да. Получил казни за все вины сразу. И новый ошейник, видишь, какой блестящий? Ящерка так со мной щедр!
Мы помолчали. Внутри скопился противный комок тревоги. Я не решался спрашивать о собственной судьбе, потому что по сравнению с нескончаемой неволей Бенига, моя доля со всех сторон выглядела проще. Смертный человек, я неизбежно с течением лет уходил от расплаты. Хотя, вампир тоже мог покончить с собой: выйти на солнце или позволить охотникам, как он выражался, перерезать ему горло серебром. Он так не поступил. Надеялся на лучшее? Значит, и я должен.
Бениг заговорил первым:
— Скажу правду, охотник, какую кару он придумает для тебя, я не знаю. Вина моя, но примет ли ящерка это в расчёт, судить не берусь. Когда он прикажет, я отвезу тебя к нему и уберечь не смогу.
— Это честно. А ты хочешь меня защитить? Почему?
— Мы смешали кровь, как бы братья теперь. Ну довольно разговоров. Ты утомлён. Купайся, оттирай с себя грязь мыльным корнем, а потом в постель.
— Я спал всю дорогу!
Но разговаривал я уже с кадью, а не с вампиром. Моргнул — и нет его! Или умел так быстро исчезать или отвёл глаза, не знаю. Я остался в купели один и с удовольствием последовал совету. Вымыл волосы и кожу, наслаждаясь теплом и лёгкостью плавающего тела. Не без сожаления выбравшись из воды, подошёл к камину, растирая себя длинным узким куском холста. Засмотревшись на огонь не сразу услышал окликавший меня голос:
— Господин, я провожу в твою комнату.
— Хорошо, — ответил я немного растерявшись.
Голышом идти не хотелось, а мою одежду слуги убрали, но как выяснилось, предусмотрели и это. Мужчина протянул длинную просторную рубаху, а когда я натянул её, подал халат. Ещё мне принесли домашние мягкие сапожки, так что шествуя следом за слугой по коридору, я ощущал себя почти принцем.
Спальня, куда привели, поразила и размерами, и уютом. Монументальное ложе украшал настоящий балдахин. В камине, как и везде, пылало пламя. Сундуки и поставцы поражали изяществом отделки. На столе у окна лежали письменные принадлежности и несколько книг. Само окно оказалось плотно занавешено тяжёлыми портьерами, почти не пропускавшими света, что в доме вампира являлось, вероятно обычным порядком вещей.
Пока я озирался, слуга принёс тяжёлый поднос, уставленный горшочками и мисочками. Еда пахла так восхитительно, что сразу заурчал голодный живот. Торопливо объяснив, что прислуживать за едой мне не надо, я избавился от заботы старика и сел за стол. Признаться, я уже думал, что меня не накормят в замке вампира, а завтрак оказался выше всех похвал. Я так наелся, что едва добрался до постели.
За окном разгорался день, но меня разморило после купания и сытной трапезы, так что теперь приказ отдыхать не вызывал возражений. Перед тем как лечь, я отодвинул край портьеры, полюбовался юным днём. Из окна был виден склон холма, поросшего лесом. Вновь плотно задёрнув штору, я отправился спать.
Всех разогнал, сделав вид что собираюсь отдыхать, но едва остался в спальне один, как сразу вернулся в кресло у огня. Надоели просто со своей заботой: подушечку под бок ткнуть, подогретого вина с пряностями принести. У всех вампиров, интересно, слуги такое бедствие? Я изгой, на чашу крови не приглашают, откуда мне знать?
