Лицо её — не знаю. В нём было что-то волшебное и одновременно очень понятное. Тонкий носик, светлые дорожки бровей и ресниц, глаза цвета лёгкого летнего тумана. Кожа такая сияющая, и губы как живой цветочный бутон, подвижные гибкие, и нижняя чуть оттопырена, словно посылает весёлый вызов.
То есть тогда я не соображал вот так здраво, это потом, позднее вспоминая милый облик, невольно искал для него сравнений. Кто-то из старших ребят говорил, что так положено. Галантные мужчины должны уметь красиво выражаться.
— Здравствуй, кавалер! — произнесла девушка чисто и очень звонко. — Крепнет ли твоё здоровье, хорошо ли за тобой ухаживают? Есть какая-то надобность? Сообщить твоим родичам и друзьям о том, что ты нашёл приют и убежище в моём доме?
Она отчаянно волновалась, я это тоже понял не вдруг, потому и выпалила затверженные слова одним ворохом, держась очень прямо, словно приготовилась к танцу.
Поскольку я мог лишь разинув рот взирать на прекрасное видение, разговора пока не получалось. Выручила старушка. Чопорно поместившись так, чтобы несколько разделить нас, блюдя строгость приличий, она представилась сама и назвала госпожу, после чего я пришёл в себя настолько, чтобы сообщить своё имя, сгорая от смущения за проявленную прежде неучтивость.
Обозначив род, стыдиться которого не имел оснований, я уже довольно связно смог ответить, что ухаживают за мной хорошо, и выздоровление случится весьма скоро.
— Какой негодяй осмелился ранить тебя, кавалер? — спросила Эльстина, опускаясь на единственный в комнату стул.
Говорить про вампиров не следовало, слишком многое я не смог бы объяснить, но тут же нашёлся с ответом.
— Это был поединок.
На нежных щеках появился слабый румянец, веки опустились, скрывая глаза, затрепетали длинные ресницы.
— Дуэль, наверное, произошла из-за дамы… я не стану расспрашивать…
— Нет-нет! — поспешил заверить я. Если честно, все девицы вылетели у меня из головы кроме одной единственной. Я полагал, что понять это не так и сложно.
Я смотрел на волшебной красоты девушку и вообще не мог ни о чём думать. Не догадайся, что лишь нить беседы может удержать её здесь, и не пытался бы найти какие-то слова.
— Вопрос чести. У меня нет дамы сердца, не было…
Я запнулся, сообразив, что излишне дерзок.
— А твой противник?
— Ему тоже досталось, — ответил я, не покривив душой.
Не от меня, конечно, от существа со светящимися глазами, но кто же думает о незначительных вещах в такую минуту?
— Он не будет преследовать тебя, кавалер? — спросила Эльстина, озабоченно нахмурив светлые брови.
На слегка загорелой по летнему времени коже они казались золотистыми.
— Надеюсь, вскорости оправиться от ран и выяснить это сам, — ответил я.
Несмотря на полную оглушённость происходящим, сумел сообразить, что, полагая наличие у меня деятельных врагов, хозяйка не станет оповещать соседей о пребывании гостя под её кровом. Я чувствовал себя на удивление хорошо и надеялся в ближайшие дни встать на ноги. Правда, что делать дальше — совершенно не представлял.
Мы обменялись ещё несколькими замечаниями. Казалось, смущение должно было оставить, но оно нарастало. В присутствии этой девицы я терялся всё более. С каждой минутой она казалась прекраснее прежнего, хотя, как такое возможно, я понять не мог. Эльстина тоже нервничала, я замечал, что дышит она часто, на щеках появился румянец.
— Поправляйся, кавалер! — сказал она, вскочив со стула, словно неожиданно вспомнила о некой важной обязанности.
— Спасибо за доброту и приют! — воскликнул я.
Я не хотел, чтобы она уходила, но понимал и о надобности соблюдения приличий. Тётушка и так скорбно поджимала губы, прислушиваясь к нашей беседе. Шелестнули юбки, в дверях Эльстина оглянулась, а потом я вновь остался один.
Вампир и задачка, которую он задал, начисто вылетели у меня из головы, да практически всё оттуда исчезло, только светлый образ моей покровительницы витал перед глазами. Я вспоминал каждое слово, жест, перебирал словно драгоценности её слова и улыбки.
Вскоре меня опять накормили, но я вряд ли ощущал вкус пищи, да и болтовня Гаты не достигала сознания. Оставшись один, я созерцал стул, на котором сидела госпожа, мечтая потрогать пальцами нежное дерево. Впрочем, встать с постели я всё ещё не мог. Пытался, но слабость сразу отбрасывала обратно на скрипящий соломой тюфяк. Заснул я внезапно, словно малое дитя, а пробудился резко.
За окном догорала заря, кто-то зажёг свечу на столике у постели, а я и не слышал. Приятный запах горящего воска наполнял комнату. Мирная и безмятежная картина должна была успокоить, но внутри что-то дрожало, словно озноб бил, хотя голова оставалась ясной и холодной. Почему-то я сразу понял, что в комнате не один, правда, вампира разглядел лишь когда он шагнул ближе к постели.
Я попробовал вскочить, забыв, что мне это ещё не по силам, но он оказался много быстрее. Твёрдые пальцы припечатали плечо к тюфяку. Здоровое, надо отметить, больного не коснулись.
— Тише, охотник! — сказал знакомый голос. — Не навреди себе.
— Да тебе-то что за дело? — искреннее возмутился я. — Пришёл пить — пей.
