Просачивание информации остановить было невозможно, с этим согласился даже товарищ Берия. Дошло до того, что уже в конце июля в нелегальном обороте начали появляться первые образцы вывезенных из Харькова лекарств, фонариков и колготок. Самым неприятным сюрпризом стало появление в кругах московской богемы и красного чиновничества маленьких видеоплееров, размером меньше детской ладони. Кроме самого факта неконтролируемой НКВД контрабанды, серьёзным ударом по репутации 'органов' стало содержимое этих 'подарков из будущего'. Умело подобранная антисоветская пропаганда - книги и фильмы о гражданской войне и коллективизации, голоде в Причерноморье и на Кубани, наконец, о причинах первоначальных поражений СССР в грядущей войне и о бесславном закате социалистического государства. Последнему пункту было уделено особое внимание - было расписано буквально пофамильно - кто, когда и как жил в советском руководстве, что делал и что получил в обмен на неслыханное предательство. К тексту прилагались фотографии и короткие кинофильмы, красочно иллюстрирующие заданную тему. Срочно проведённые оперативно-розыскные мероприятия позволили изъять всю харьковскую контрабанду, но мрачные сведения уже пошли гулять по советской стране. Достоверности добавлял способ их передачи - не на заурядной бумаге, а немыслимыми в сороковом году техническими средствами. Только истинные коммунисты могли выдержать искушение возможностью хоть что-нибудь узнать о грядущем и своевременно информировать органы внутренних дел о произошедшей антисоветской провокации. Но их оказалось очень и очень мало, что в очередной раз подтвердило мудрую мысль товарища Сталина об усилении классовой борьбу по мере продвижения к социализму.
То, к чему в итоге пришли обе высокие договаривающиеся стороны, можно назвать статусом 'свободно присоединившегося государства' для Харькова или ассиметричной конфедерацией. Юридическая лазейка была найдена в статье о возможности присоединении к Союзу ССР новой республики, никак не регламентирующей время этого самого вступления и возможные переходные формы государственности. Под это дело Харьковские власти быстро провели Съезд представительных органов власти перенесённых территорий, включая белгородчину, и провозгласили создание Слобожанской Республики - кандидата на вступление в братскую семью советских народов, семнадцатую по счёту. В далёком и светлом будущем, разумеется. Многие статьи в договоре были составлены так, что непонятно было, кто к кому должен приспосабливаться - то ли Харьков к Союзу, то ли СССР к попаданцам. Называлось это красивым термином 'взаимное согласование законодательной базы' и требовало много-много лет на её выполнение.
Фактически, это было гораздо больше, чем имел Харьков даже в независимой Украине. Одна собственная денежная система чего стоила! Не мудрствуя лукаво, валюту назвали простенько и со вкусом - евро. Не стоило вводить в искушение Советский Союз, выпуская в обращение эрзац-рубли или бросающую вызов единству народов незалежную гривну. Выпавшая из реальности денежка грядущего Евросоюза была вполне нейтральна и поддерживалась необходимой банковской инфраструктурой. По Харькову сразу же стали гулять шутки и анекдоты на тему решительного вхождения в карман старой Европы, больше смахивающего на посмертное ограбление с присвоением всех авторских прав на беспощадно умыкаемое имущество. С хохляцкой хитровыдуманностью и истинно русским размахом.
