– Под нашим приглядом, – добавила Вероника, – мы готовы взвалить тяжкий груз обратной дороги на свои хрупкие женские плечи.
– Что творится-то! – деланно удивился Алексей, закончив разливать «Сангрию», – вот что перенос в пространстве-времени с дамами делает! Сразу и во всём готовы мужикам уступать!
– Так феминизм ещё не внедрили в широкие женские массы, – лукаво сказала Вероника, стрельнув глазами в Алексея, – пользуйтесь моментом.
– Учтём, – улыбнулся Мишин, – ну, за всех нас!
Выпив прохладного вина, разобрали по шашлыку. Дети носились по поляне, периодически наведываясь к столу за порцией мяса или фруктами. Самая младшая, набегавшись, была уложена спать на заднем сиденье «Сценика», старшие дети вновь отправились купаться, а взрослые вернулись к обсуждению животрепещущих тем. Что всегда бывает на застольях по всему постсоветскому пространству.
– Вот я не пойму, – Олег держал в руке полупустой шампур, как шпагу, – на кой… – он взглянул в сторону женщин, увлечённо разговаривающих на свои женские темы, – вся эта затея с Республикой реализуется? Да так напористо и без всякой оглядки на то, где мы и когда мы находимся?
– А что, в Союзе это кого-то сильно нервирует? – Алексей поддержал разговор на эту весьма острую тему, – вот ты, уже пару раз к родне, наверное, ездил, – Олег кивнул, – что там народ говорит?
– Контрреволюция, говорит, в Харькове победила!
– Да ну? – Алексей даже положил на пластиковый поднос свой шампур, – какая такая контрреволюция? У нас, не забывай, совсем другой мир и другая история. Об этом в газете «Правда» товарищ Сталин написал, лично читал на той неделе. Даже коммунисты наши его в этом поддержали.
– Какие? – хмыкнул Меркушев, – этих компартий после переноса развелось, как собак нерезаных. Всесоюзная, украинская, русская и пару штук ещё каких-то. Все клянутся в верности идеалам Октября и пролетарскому интернационализму, хотя пролетариев там практически нет – бывший офисный планктон и пенсионеры.
– Откуда советские граждане информацию о нас получают? – спросил Олега Мишин, – телеящиков у них нет, радио тоже, из газет, что ли? Так там такого не пишут – я сам несколько номеров «Правды» и «Известий», привезённых из Белгорода, читал.
– Ну, говорят, – неуверенно ответил Олег.
– Кто? – Алексей нащупал слабое место и начал давить на него.
– Несколько раз приезжал уполномоченный, собирал актив и рассказывал, – Олег вспомнил, что ему говорил Фёдор, – что в Харькове капиталисты подкупили рабочий класс и крестьянство, что… что здесь смешного? – он удивленно смотрел на захохотавшего во всё горло Алексея. Женщины прервали своё щебетание и так же недоумённо смотрели на Мишина.
– Извини, – Мишин утёр выбежавшие слёзы, – ну, дают, «подкупили». Нет, за это надо выпить!
Он быстро плеснул в стаканы вино.
– Ну, за победу коммунизма! – и немедленно выпил, не дожидаясь остальных.
– Эх, хорошо! – добавил Алексей, откусил добрый кусок мяса от шашлыка с косточкой, – думаешь, что меня так на смех пробило? – обратился он к Олегу, – а то, что по меркам сорокового года у нас, здесь, – он обвёл пространство широким жестом, – коммунизм уже построен! Счастливое будущее наступило, блин!
– Непонятно? – Алексей наслаждался произведённым эффектом, – ну что понимает под коммунизмом простой советский гражданин? Всего вдоволь, даром и работать почти не надо!
– Нет! – горячо возразил Олег, – коммунизм означает полную реализацию возможностей каждого человека на благо всего коммунистического общества! Разве наши местные олигархи реализовали свои возможности на благо общества?
– А им кто-то в этом помешал? – Алексей внимательно смотрел на Олега, – вот ты, разве можешь вспомнить хоть какие-либо демонстрации или там выступления против, – он на мгновение задумался, – ну хотя бы против раздерибанивания предприятий бывшего советского ВПК? Что, например уже сделали с «Хартроном» и планировали сделать с «Малышевым»? А? Разве кто-то протестовал против создания рынков и прочих торговых центров на площадях бывших фабрик? Скажи! Так чем народ недоволен был?
Олег мрачно молчал. Возразить в этом контексте, действительно было не о чем. Вероника, внимательно смотрела на Алексея. Он мельком взглянул на неё и она, словно подавившись взглядом тигровых глаз, уткнулась в тарелки с едой.
– Не все так думали, – вполголоса сказал Меркушев.
– Верно. Например, ты, – развернулся к коллеге Алексей, – что решил сделать, когда понял, что «Хартрону» недолго осталось? Ушёл в бизнес, так? Не нашёл для себя лучшего варианта? Нет, чтобы побороться за светлое будущее!
– Один только ты весь в белом и остался, – ответно съязвил Николай, – как всегда от всего откосил.
Алексей молча разлил ещё по одной, вытряхнув последние капли себе в стакан. Так же молча поднял его и, смотря куда-то в сторону, тихо сказал.
