Он взял её за трясущуюся руку и повёл за собой. Мир словно бы стал каким-то мутным. Впрочем, так оно и было, ведь так работало заклинание Ваэма: тебя не видели, но и ты начинаешь видеть в несколько раз хуже. Так маги и вышли за стены города. Подходя к нужной поляне, Хельга сильнее сжала руку Фриара и наконец отважилась заговорить:
― Я не могу смириться с тем, что мы станем причиной смерти стольких людей.
Фриар убрал сарфит, мир обрёл чуть большую чёткость. Он продолжал держать чародейку за руку. Фриар молчал, но его фиолетовые глаза, казалось, скрывали бурю мыслей.
― Хельга, мы же маги... Сейчас мы защищаем людей, но когда-то люди нас отвергли. Помнишь тот манускрипт?
Хельга помнила, в нём говорилось о древних временах, когда магов отвергали. Люди буквально преследовали их, и лишь одно королевство приняло гонимых. В том древнем документе рассказывалось о жертвах. Конечно, маг сильнее любого человека, но даже так люди умудрялись побеждать и убивать. Правда, было это невероятно давно, настолько, что после маги обрели пик своей славы, стали символом просвещения. Тогда магами восхищались, а Город Кристаллов хотел увидеть каждый, хотя бы издалека. Случилось это тогда же, когда Нотью Касс писал свои работы, в которых рассказывал обо всём, что хоть краем касается магов или магического мира.
― Когда-то маги страдали, ― продолжал Фриар. ― Сейчас очередь людей, и то не всех, а лишь одного района огромного города. Кроме того, мы их сразу спасём.
Как же Хельга устала! У неё уже не было сил. Да, она сама всё прекрасно понимала, и она была готова пожертвовать несколькими ради лучшего будущего, но тогда почему Хельга по-прежнему сомневалась? Почему тряслись её руки?
Она упрямо поджала губы и кивнула. Нет, она сделает всё необходимое. Чародейка достала кристалл с заклинанием, высвободив силу. Затем призвала из-под земли закутанного в растения пса. Погрузив того на тележку, они вновь применили заклинание невидимости и отправились в Фартаат. Весьма удачно прошли через одни из множества малых ворот, правда, пришлось прикоснуться к мерзкому телу монстра. Пусть через растения, но это всё равно было ужасно и страшно, но таково условие магии невидимости. Алок без вопросов помог пройти барьер, ничего не сказал, когда они оставили пса в подворотне и ушли.
По плану маги должны были дойти до Города Кристаллов, лишь затем развеять свои заклинания, но как только острые башни показались на горизонте, Хельга поняла, что она на пределе. Сказались и переживания, но особенно ― использование магии. Раньше она искала только одного человека или один предмет, но в этот раз её заклинание поиска искало сразу всех чёрных псов вблизи, отсекая тех, что далеко, это было непросто, учитывая насколько их много. А затем она вконец измотала себя сражением и поддерживанием оков на расстоянии.
― Фриар, ― тихо произнесла она, почувствовав, как ноги больше не держат. Она успела ощутить, как припадает к тёплой груди, как выскальзывает его ладонь. А затем она прикрыла глаза и провалилась в темноту.
Дайрифар сам не верил, что согласился на сделку с Фелем. Но почему нет? С сестрой они совсем не общались, она лишь молча и высокомерно ходила мимо и одаривала его холодным взглядом фиалковых глаз. Уж она точно не могла поддержать его стремление помочь таким же людям, как и он. И пусть эта помощь будет кровавой, пусть из-за этого погибнут невинные, пусть придётся предать собственную сестру. Но в политике нельзя иначе. Королевские семьи ― это всегда клубок змей, готовых травить друг друга. Их семья не стала исключением, только и всего.
Дайрифар проснулся слишком рано, обычно он спал до обеда или больше, но в последнее время всегда просыпался раньше. И дело было не только в том, что ему не хотелось пропустить свой коронный выход, но, кажется, в целом запачкать руки кровью оказалось куда волнительнее, чем он предполагал.
Дайрифар ещё раз напомнил себе, что готов. Его репутация и так грязная, словно тряпка, которой вытирают полы дворца, так что какая разница, если и руки будут в крови? Важно лишь то, что по итогу Рифар не собирался становиться кем-то вроде Морвиля, что держит в страхе всех соседей и своих подданных. Он будет делать всё на благо королевства, даже несмотря на осуждение и непонимание.
