Как удар по сознанию и всем его чувствам, как взрыв. Первые дни Югров все вспоминал ее, каждый раз чувствуя, как от воспоминаний горячая волна стремительно прокатывает по позвоночнику, ударяя в голову и в пах. Вспоминал, как необыкновенно ему с ней было, насколько поразительно искренними были они оба в их коротком, но таком ярком единении до самых чувственных душевных глубин. Да, разумеется, оба они прекрасно понимали, что это одноразовая встреча и одноразовый секс, но, боже мой, как же он был прекрасен, этот секс, и как прекрасна была эта очаровательная, искренняя, светлая девочка.
Югров тогда несколько раз мысленно поблагодарил Бога и Судьбу за то, что встреча случилась, когда он только летел в командировку, а не наоборот. Игорь даже представить себе не мог, как бы лег с Галей в постель и занялся с ней сексом после того, что испытал и пережил с Агатой.
Через десять дней ему предоставилась возможность это узнать.
Как-то незаметно за годы совместной жизни Галя подостыла в своей сексуальной ненасытности. Несколько раз Игорь отмечал про себя этот факт и даже пропускал нехорошие мыслишки по поводу ее возможных любовников, но мимолетные подозрения проскальзывали и растворялись среди прочих, более актуальных мыслей, не загружая его сомнительным недоверием.
А может, ему банально было пофиг? Югров как-то не задумывался на эту тему.
Не то чтобы они с Галей совсем уж перестали испытывать сексуальное притяжение друг к другу, но за одиннадцать лет совместной жизни страсти-то, понятное дело, поулеглись и поутихли. Но тогда, после его возвращения из Крыма, первый раз за всю семейную жизнь их близость не принесла обоим никакой особенной радости, а удовольствие получилось каким-то, честно говоря, вымученным. Из разряда тех, о которых думается – ну слава богу, получилось и закончилось.
Жизнь есть жизнь, решил тогда про себя Югров, это у них сейчас просто такой этап, пройдет, и все вернется в прежнее русло.
В командировках Игорю с его командой частенько приходилось чего-то подолгу ждать: то отправки в нужную точку, то погоды – бывало, так заметет, что за порог не выйдешь, – то результатов исследований, да разные случались рабочие моменты, понуждающие к терпеливому ожиданию. Раньше Югров пользовался случаем и спал, когда выпадала неожиданная оказия, а чаще всего читал, обязательно беря с собой какую-нибудь очередную книгу.
Игорь пристрастился к чтению на службе в армии, где так же частенько приходилось чего-то ждать. Как-то ему в руки попала замусоленная, разлохмаченная книжка с выпадающими страницами, «Робинзон Крузо» Даниеля Дефо, которую он прочитал запоем, а мужики над ним все посмеивались, мол, наш Юг детство вспомнил. А он не вспомнил, он не знал и не читал никогда этого Дефо, и Дюма не читал, и «Одисею капитана Блада» Сабатини, не читал ни Стругацких, ни Лема и вообще ничего из набора лучшей юношеской литературы. Да никакой. И неожиданно словил такой непередаваемый кайф от самого процесса чтения, от закрученной интриги, которую пытаешься предугадать, придумать за автора и офигеваешь, когда читаешь, как на самом деле все разрешилось, что стал целенаправленно искать книги везде, где бы ни находился. Порасспрашивал товарищей и отцов-командиров, с их слов составил список книг и отправил маме с просьбой по возможности присылать ему.
Вот с той своей первой книги Дефо он и подсел на это дело на всю оставшуюся жизнь.
Но после ставшей для него, наверное, знаковой встречи с Агатой в случавшиеся моменты долгого ожидания Игорь, откладывая очередную книгу в сторону, все чаще предавался размышлениям, обдумывая свою жизнь-бытие, вспоминая и анализируя сложившиеся обстоятельства. И приходил к нерадостным открытиям и выводам.
Получалось, что жену свою Галину он не любил.
Не в том смысле, что «не люблю видеть не могу», а в том, что не стала она ему родным человеком, с которым душа в душу и жизнь пополам. Не стала родненькой, той, что твоя и в жизни, и в душе – нет. И никогда не была. Слишком разные они люди, и изначальные цели, устремления у них всегда были разные, и жизненные ценности не сильно-то совпадают.
Для Югрова оказалось неожиданным открытием осознание того очевидного факта, что он толком-то и не знает свою жену. Почему-то они никогда не вели с ней откровенных исповедальных бесед, не рассказывали друг другу о своей жизни до их знакомства, не поведывали о мечтах и фантазиях, не делились душевными переживаниями и рабочими проблемами.
Почему так получилось? От безразличия?
Оправдание, что он слишком много работал, не катит совершенно точно, потому как можно упахиваться до полного бессилия, приползать домой еле живым и все равно найти, улучить хоть полчасика для теплой, душевной беседы с близким человеком. Хотя бы для того, чтобы пожаловаться ему, насколько зверски ты устал, и почувствовать его заботу, сочувствие, любовь. Всегда можно найти время для обмена душевным теплом, своей историей, своими чувствами.
