Югров, лет с десяти перестав быть наивным мальчиком с лоховским уклоном мышления, слишком хорошо понимал и знал жизнь, и особенно ее изнанку. А потому отдавал себе отчет, где именно и кем работает его жена, и какие денежные потоки проходят через ее руки и через администрацию в целом, и что к тем рукам «прилипает». Несколько раз он заводил с Галей разговор на эту тему, объясняя и предупреждая, что при его месте службы и работе жена, берущая взятки… ну понятно.
Она уверяла, что все прекрасно понимает, что он может не беспокоиться – никто и никогда, и так далее. Но однажды Югров разболелся гриппом или простудой, хрен разберешь, сопли одинаковые что при простуде, что при гриппе, и температура тоже. Одним словом, послали его с работы куда подальше – домой отлеживаться. Вот он и пришел среди бела дня и застал Галю, перекладывавшую из портфеля в ящик письменного стола пачки денег.
– Галь, – предупреждающим тоном окликнул ее Югров и, увидев мелькнувший испуг на лице жены, попросил: – Только не говори: «Ты все не так понял». Терпеть не могу эту дебильную банальность.
– Ты все так понял, – спокойно закрыв ящик стола, ответила она, – Да, это откат, который я получила, между прочим, как нельзя кстати. Строительство дома, знаешь ли, обходится в охренительные бабки.
– Галь, мы, кажется, с тобой обсуждали эту тему, и ты дала мне слово, что…
– Ты же не идиот, Югров, – перебила его недовольным тоном Галина, – чтобы не понимать, какую должность я занимаю и что она, помимо прочего, под собой подразумевает. Это обычная, нормальная практика: все дают, все отщипывают и все получают. Я, кстати, весьма скромна в своих пожеланиях.
– Галь, я объяснял тебе, что работаю на таком предприятии и в такой сфере деятельности, что любое подозрение моей жены в коррупции автоматически делает меня неблагонадежным человеком и перекрывает возможность любой дальнейшей работы. Меня попросту выпрут из ВПК без права работать в любой области, связанной с военкой.
– Да, блин, прямо шпионы кругом! – возмутилась она.
– Не шпионы, а рычаги давления, – устало поправил ее Игорь. – Если тебя прихватят за жопу, это прекрасный повод к шантажу инженера-конструктора секретного производства, – пояснил он расклад, одернув ее: – Не дура вроде!
Чувствовал он себя ужасно, от поднявшейся температуры его поколачивало мелкой дрожью, горло саднило, как наждаком, и подгибались от слабости колени. А от необходимости вести этот неприятный разговор совершенно немилосердно разболелась голова. И, чтобы скорей его закончить, Югров предложил:
– Если до такой степени тебе невозможно не брать взятки на своем чиновничьем месте, давай разведемся. Чего проще.
– Нет, – жестко отрезала Галина.
– Что нет? – Скривившись от резкости ее голоса, ударившего по ушам, Игорь потер лоб. – Нет, можно и не брать взятки, или нет, не будем разводиться?
– Разводиться мы не будем. Я категорически против, – сухим, начальственным тоном пояснила она.
– Выражаясь строго научным языком, дорогая, – еще раз потерев болевший, горячий лоб, произнес Югров, – мне глубоко положить на твои категорические против. Терять свою работу из-за твоей неуемной коррумпированности я не намерен. К тому же мне просто гадливо.
Галина молча сверлила его взглядом, раздувая ноздри от переполнявших ее эмоций, что-то быстро соображая и прикидывая в уме.
Югров усмехнулся, прекрасно понимая, что она там сейчас гоняет в своей чиновничьей симпатичной головке.
С ее точки зрения, он сейчас ужасно, непозволительно ее оскорбил и обидел, за что Галина с наслаждением бы устроила Югрову «веселую жизнь», подключив свой административный ресурс, да так, чтобы муж пулей вылетел с работы с «волчьим билетом» и потерял все, что имеет, чтобы был унижен, ущемлен во всех правах, растоптан – ну так по большой программе. Может, потом она бы его и простила и что-то даже вернула с барского щедрого плеча. Снизошла бы.
Такая вот чиновничья месть-фантазия.
Да только дело в том, что завод, на котором работал Югров, находился в федеральном подчинении и подчинении Минобороны и ни на него, ни на всех работавших там людей ничья власть, кроме министра обороны и президента, не распространялась. Мало того, в эту сторону не рекомендовалось даже смотреть неодобрительно, можно так отхватить на свою голову…
К тому же, как ни кипи негодованием, но Югров был кругом прав: человеку, работающему на секретном предприятии и занимающему солидную должность, иметь близкого родственника, которого можно за что-то подцепить, – это приговор.
– Ну вот и хорошо, – согласился Игорь, прочитав, как с листа, все мысли и всю гамму чувств, сопровождавших их, на лице жены. – Поэтому, Галь, деньги свои забери и вали отсюда. Вещи твои домработница сложит и отправит куда скажешь. Давай, пока.
Развернулся и прошел в спальню, рухнул на кровать, кое-как подтянул покрывало, закинув его угол на себя, и вырубился, не то провалившись в болезненный сон, не то потеряв сознание.
Все. Никого нет дома. Досвидос.
Галя не ушла.
