МНОГО ДНЕЙ слуга Идуны стоял на одном и том же месте. Неподвижный, как статуя из китового уса и хрящей. Он не нуждался ни в отдыхе, ни в пище. Дни шли, и жажда его не мучила. И при этом он не чувствовал беспокойства или скуки. Он просто стоял там, совершенно неподвижно, в нише между двумя колоннами, скрытый таким глубоким мраком, что даже жуткое зеленое свечение ночного неба Ётунхейма не могло его коснуться. Он расставил приманку в своей ловушке, рассчитывая на врожденное любопытство жертвы, чтобы привести ее в зону досягаемости.
Теперь он наблюдал, как его добыча выходит из проклятого леса, блеск его глаз был скрыт полями шляпы с широкими полями. Он наблюдал, как пара скрелингов подкрадывается все ближе. Характерное зловоние слуги было замаскировано растущим запахом гниющей плоти. Его иссохшее тело было обернуто серой тканью. В руках он держал топор Нэфа. Хотя в нем не было необходимости, топор, тем не менее, был хорошим оружием. Страшным оружием. Он использует топор, чтобы расчленить свою жертву, отрубить ей голову и вернуть ее хозяйке.
Все, что ему было нужно, — возможность.
ГРИМНИР ПРЕОДОЛЕЛ последние несколько ступенек до уровня руин. Здесь пахло, как на скотобойне, и, когда его единственный глаз окинул изумрудный полумрак, он понял почему. Здесь и была бойня. Жестом свободной руки он привлек к себе внимание Гифа. Старший каунар поравнялся с ним; он проследил за кивком Гримнира и тихо присвистнул. В центре руин был костер, а теперь лишь остывшая груда пепла; вокруг него были разбросаны тела и их части. Мухи жужжали над высохшими озерами черной крови. Ближайший труп лежал на боку, его грудная клетка была разворочена каким-то чудовищным ударом, скорее всего, булавой или молотом. Гримнир толкнул его на спину носком ботинка. Он поморщился, узнав гниющие и изъеденные червями черты.
— Хрунгнир, — сказал он.
Гиф присел на корточки.
— Эта куча потрохов, — сказал он, размешивая кашицу из гниющих внутренностей тела, разрезанного пополам у плеча. — Это был Нэф.
— Вот еще трое. Никого из них не узнаю.
Старый Гиф поднялся и подошел к Гримниру. У первого трупа была оторвана рука, у второго — голова. Третий умер от удара сломанным лезвием меча по темени. Гиф удивленно хмыкнул.
— Это, — он указал на последний труп, — ублюдок Скэфлок, отец Скади.
— Я думаю, что кто-то приготовил для нас сюрприз, как только мы закончим наше дело с Мимиром, — сказал Гримнир. Он перешагнул через костер и опустился на колени. — И, кажется, я знаю, кто.
Гиф последовал за ними и увидел последние два тела — пару скрагов; тот, что побольше, прижимал к себе меньшего. «Снага», — сказал Гиф. Оба умерли от того, что им проломили черепа.
— И его драгоценная Кошка. — Гримнир кивнул на маленькую скраг. — Кётт. Похоже, Трар Младший, сын Трайна, попал в переделку. Готов поспорить на свой последний дукат, что этот идиот что-то планировал, что у него что-то было на уме. Я бы сказал, засада и небольшое возмездие.
— Однако, кто-то их опередил.
— А они не могли нарубить немного дров в Хрехольте? — спросил Гримнир, глядя на остатки костра. — И разбудить ту Старшую Мать, о которой ты нам рассказывал?
