Судьба Одина полностью

Словно в подтверждение слов Гифа, впереди скрелинги услышали призрачные звуки, которые отражались эхом; это были голоса и обрывки песни, искаженные, но странно знакомые. Слабые крики, стоны, глухой скрежет железа о кость… Все это уловил острый слух Гримнира. И когда они протиснулись сквозь щель в стене и вошли в следующую комнату, показался источник серебристого света.

Это была мерцающая стена воды. Простиравшаяся от пола до потолка, она напоминала спокойную поверхность озера, перевернутого на другой конец, — молочную завесу, которая светилась грязным серо-белым светом. Внутри Гримнир мог различать очертания, движение.

— Д-дверь в Андирэд, — сказал Гиф. — Порог Гиннунгагапа, Воющей Тьмы.

Губы Гримнира скривились в вызывающем оскале; он обнажил пожелтевшие клыки:

— Готов?

— Просто п-продолжай двигаться.

— Тогда держись за меня и не отпускай. Ты слышишь меня?

Кивнув друг другу, они нырнули через завесу…

И очутились в жутком мире переливающегося камня, размытых туманов, пропитывающих кожу сыростью, и бессвязных звуков. Они двигались так, словно находились под водой, медленно и рывками; волосы Гримнира колыхались вокруг его лица, создавая ореол тьмы, пронизанный костью, серебром и золотом. Кольчуга тянула его вниз, ее звенья и гамбезон промокли насквозь. Он мог дышать, хотя и чуть не задохнулся от вони пепла и разложения.

— Двигайся, — сказал Гиф, и звук на мгновение отстал от движения его губ.

Пол был испещрен дырами, лужицами сияния, образовавшимися в тех местах, где материя Хаоса проела хрупкую оболочку реальности. Гримнир обходил их, двигаясь так быстро, как только мог. Несмотря на это, что-то почувствовало их приближение. Из этих отверстий тянулись бледные руки с цепкими когтями, удлиняющимися, как бескостные щупальца. Гримнир отбрасывал их в сторону или же позволял их пальцам соскальзывать с его кольчуги. Гифу повезло меньше. Словно хлещущие плети, эти бледные руки взметнулись вверх, вцепившись в его и без того раздробленную грудную клетку.

Он пошатнулся; его рука соскользнула с плеча Гримнира, и он упал на одно колено, его лицо исказилось в гримасе агонии. Кровь потекла с его губ, окрашивая бурлящий вокруг них Хаос черной дымкой.

К нему потянулись ищущие руки с синими прожилками. Гримнир, однако, добрался до него первым. Он вырвал Гифа из бледных рук и встал между старым каунаром и цепкими пальцами. Когда они прикоснулись к нему, то получили в ответ острие Хата. Их зараженная плоть лопнула, как воздушные пузыри; что-то закричало глубоко под ногами, и воздух вокруг покрылся рябью, как вода.

Гримнир повернулся, подхватил Гифа и почти понес его прочь от светящихся озер. Он бежал медленной, подпрыгивающей походкой, его единственный глаз сверкал в окутанном туманом мраке Андирэда. Его ноздри раздувались, когда он делал глубокие, мучительные вдохи.

— Продолжай… Продолжай, — выдохнул Гиф. — Не оглядывайся н-назад.

— Почему? — прорычал Гримнир.

— Н-Не н-надо…

И тогда он услышал это. Низкий, страстный смех, перешедший в яростный вопль. Знакомый голос донесся из перламутрового тумана вокруг них, из Гиннунгагапа, который бурлил, как котел, у них под ногами.

— Фе! Ты оставил меня позади, свинья!

Гримнир резко затормозил:

— Скади?

— Не она, — сказал Гиф, хватая Гримнира и таща его вперед. — П-Продолжай… просто п-продолжай д-двигаться!

Раздался пронзительный голос:

— Ты меня слышишь? Ты бросил меня! ТЫ БРОСИЛ МЕНЯ!

Гримнир полуобернулся, на его широком лбу отчаяние боролось с яростью. Хватка Гифа усилилась. Он пошатнулся, пытаясь утащить Гримнира за собой, но силы уже покидали старого каунара:

— Нет! Это то, чего оно хочет.

Голос пронзительно закричал:

— Посмотри на меня! ПОСМОТРИ НА МЕНЯ!

И Гримнир посмотрел.

Что-то появилось из тумана, фигура, одетая в худощавое и мускулистое тело Скади. Обнаженное, оно двигалось к ним, широко раскинув руки; на его желтоватой коже виднелись знакомые татуировки и шрамы, похожие на руны. Темные волосы змеями вились вокруг ее головы.

— Ты бросил меня, — сказало оно голосом Скади, хотя и с влажным бульканьем в конце слов.

— Ты мертва, — рявкнул Гримнир, когда ярость победила. Отбросив отчаяние, он выпрямился во весь рост и направил острие Хата на парящего духа. — Возвращайся в ту дыру, из которой ты выползла, тварь! Ты ничего от меня не получишь!

— Как и Повелитель Морозов, — пробормотало существо. — О, мы знаем тебя, сын Балегира. Мы ждали тебя.

— Фо! Ты думаешь, что вы равны Имиру?

Из горла духа вырвался смешок. Он медленно двинулся, глядя на Гримнира глазами, из которых текли кроваво-черные слезы. По его обнаженным конечностям пробежала дрожь.

— Повелитель Морозов всего лишь один, жалкое порождение Ангрбоды, — сказало дух, и с его подбородка потекли слюни. — Мы — Гиннунгагап, и нас легион! — Существо, похожее на Скади, открыло рот, чтобы закричать. Шире. Еще шире… пока не треснули челюсти…