Судьба Одина полностью

— О, моим детям? — Идуна встала и повернулась к нему лицом. Они были одного роста, у них были такие же длинные челюсти и такой же пронзительный взгляд. — Моим детям? Вы никогда не были моими! Вы всегда принадлежали ему! Его маленькая волшебница, его маленький ярл, его маленький капитан! Ба!

— Возможно, потому что Кьялланди относился к нам не как к инструментам, а, скорее, как к плодам своей любви. — Она сделала жест, как будто взмахом руки с длинными пальцами могла отогнать эту мысль. Гиф зарычал. — Ты устроила засаду на Радболга, когда он шел по Дороге Ясеня?

— Он уже был ранен, — ответила она. — Ужален стрелой альва. Он попал в плен к охотникам на ветвях Иггдрасиля. Я просто помогла ему справиться с неизбежным, а затем сделала его полезным для меня.

Гиф шагнул к ней, едва сдерживая ярость:

— Он рассказал тебе о том, что обнаружил, так?

Идуна смотрела мимо него, и ее глаза превратились в щелочки желтого пламени.

— Где твой драгоценный Чужак?

— Отвечай мне!

— О, я уже знала, глупец! — выплюнула она. — Я со Старых времен знала, что стало с этим презренным божком, Локи! Леди Фрейя оказала мне честь, и я была с ней в тот день, когда они приковали этого острого на язык ублюдка к скале внутренностями его сына! И я все еще была бы рядом с ней, если бы вы, обманутые глупцы, проявили бы милосердие и умерли бы, когда вам было суждено!

— Мы? — проревел Гиф. — Ты была той, кто нас спас!

Идуна рассмеялась, и этот звук был похож на звон льда о каменную пирамиду.

— Я сама пыталась спастись, идиот. Я вызвала этот дверной проем, чтобы привлечь внимание леди Фрейи, возбудить ее любопытство. Разве она не богиня магии? Мне было наплевать, выживете вы или умрете. Но у вас хватило наглости выжить, сбежать в Мидгард, где договор между богами держал Одина в страхе. В своем гневе Всеотец предрек гибель нашему народу и тем самым подписал приказ о моей смерти. У леди Фрейи не было выбора. И это привело меня сюда. — Она подняла руки, указывая на склеп, но охватывая не только город, но и на остров вокруг них. — В Настронд. Терпеть унижение, прислуживая либо моему злобному тупице мужу, либо этому пьянице Манаваргу. Виночерпием, по крайней мере, было легче управлять.

— Ты могла бы рассказать нам все, что тебе известно. Об Отце Локи.

Идуна улыбнулась, как кошка, играющая со своей добычей:

— Возможно. Но я бы не получила удовольствия, если бы не украла у Кьялланди одну из его маленьких игрушек, так? Его драгоценного маленького капитана. Итак, где же этот Чужак?

Лицо Гифа окаменело, его голос стал смертельно хриплым:

— О, Гримнир — наименьшая из твоих забот, ведьма.

Как только Гиф угрожающе шагнул к ней, Идуна начала действовать. Со скоростью, не свойственной ее возрасту, ведьма схватила свой посох и метнула его в своего старшего сына, как копье. Когда посох покинул кончики ее пальцев, она выплюнула слово силы: «Стокква!» В ответ посох развалился на части на лету, превратившись в облако острых, как бритва, дротиков — деревянных щепок, которые могли проскочить через звенья кольчуги, пронзить внутренние органы и оставить жертву захлебываться собственной кровью.

У Гифа, однако, были свои хитрости. Он топнул подбитыми гвоздями сапогом и ответил своим собственным словом силы: «Стодва!» — проревел он.

Дротики повисли между ними, их движение вперед было прервано. Затем резким движением руки Гиф отправил их в стену, где они сломались и заскользили по прочной сердцевине Иггдрасиля.

Идуна приподняла бровь.

— Похоже, маленький ярл Кьялланди кое-чему научился. — Она сунула руку под одежду и что-то достала. Насколько мог судить Гиф, это был маленький стеклянный пузырек; он светился в ее руке, как гаснущий огонь. — Хорошо. А теперь давай посмотрим, как ты справишься с этим.

Резким движением запястья Идуна швырнула флакон в стену позади себя. Он разбился вдребезги; вперемешку со звоном разбитого стекла, Гиф услышал слабый треск, словно ледяная корка растекалась по поверхности озера. На полу у стены каменные плиты с вырезанными на них рунами и сигилами замерцали, когда по ним поползла изморозь. Там, куда попал флакон, Гиф увидел темный овал, черный как ночь; он корчился и извивался, как живое существо. Оттуда доносились звуки, далекие и призрачные: лязг стали, гул голосов, музыка, резкий смех, крики умирающих, вой и чудовищное рычание — он знал, что это шум Девяти миров. Дорога Ясеня.

— Вакна, Иггдрасиль! — закричала она, и внезапно мимо нее пронесся мощный порыв воздуха. Он потянулся к Гифу, словно чудовищная невидимая рука, дергая его за волосы, за рукава кольчуги, за гамбезон. Гиф пригнулся еще ниже, так как рука грозила вырвать у него ноги из-под тела. Вдох превратился в рев, и овал закружился, как в водовороте. Гиф был уверен, что за этим порталом не было ни одной ветки Старого Ясеня. Она открыла дверь в пустоту между мирами. Дверь к мучительной смерти.

— Вакна!

Гиф почувствовал, что его ноги начинают скользить. Когда его тело начало заваливаться вперед, он сделал единственное, что пришло ему в голову…

Он метнул свой меч.