Судьба Одина полностью

Одинокая фигура ожидала их, стоя лицом к ним на верхушке моста. Он стоял под знаменем. Ветер подхватил полотнище и развернул белую ткань. Но это было знамя не для переговоров и не для капитуляции. Приблизившись, орда увидела вплетенную в него древнюю эмблему, вокруг которой они не сплачивались со Старых времен. Это было боевое знамя Ярнфьялля: волк и змея, переплетенные над ухмыляющимся черепом. И все знали, что это символ их господина, Отца Локи. При виде этого среди них поднялся возбужденный шум.

Гримнир высоко поднял это знамя. Он пристально посмотрел на каждого каунара, скрелинга и скрага. Почти пять тысяч лиц уставились на него в ответ, красные и желтые глаза сверкали в густом от дыма воздухе.

— Вы думаете, что достойны стоять здесь, под знаменем Спутанного Бога? — взревел Гримнир. Окованный железом конец древка знамени ударился о мост, вызвав оглушительный грохот. Ему ответили пять тысяч рычащих голосов.

— Да!

— Точно?

— ДА!

— Даже вы, уроды, стремящиеся к миру? — Снова грохнуло древко; в ответ на эхо голоса стихли.

— Даже вы, свиньи, склоняющие колени перед одной крысой, а не перед другой? Делает ли это вас достойными? ДЕЛАЕТ ЛИ?

Третий удар. Гулкое эхо удара железа о дерево было встречено тишиной. Сверкающий взгляд Гримнира скользнул по толпе. Он заметил Храуднира и Лютра справа от себя, среди смешавшихся воинов; они кивнули в унисон. Истинные Сыны Локи собрались в центре, прямо напротив моста — Дреки, Ньол и Нагльфари стояли обиженной кучкой; их соплеменники бормотали и проклинали друг друга, теребя рукояти ножей и мечей. Слева от себя он увидел возвышающуюся фигуру Кьялланди, который стоял рядом со Скрикьей и — удивительно — с Балегиром. На лице последнего застыло угрюмое выражение. Его братья и сводные братья не выдержали этого свирепого взгляда.

— Фо! Что бы сказал Отец Локи, если бы он был здесь? — громко проревел Гримнир. — Что бы он подумал о вашей жажде мира, которой вы заразились?

— Спутанного Бога здесь нет! — крикнул кто-то. Другой добавил: — Гарн! Он покинул нас! Мы должны были что-то делать!

— Да! — добавил третий. Этот человек вышел из рядов Истинных Сынов — высокий каунар в кольчуге, со спутанным пучком волос на макушке, в развевающемся красном плаще. — Где он? Где он был последние столетия? Почему он не пришел к нам и не наставил нас на путь истинный, если он этого не одобряет?

— Он пленник асов! — ответил Гримнир. Последовало смущенное молчание. — Пленник! Захваченный в дни после поражения при Ярнфьялле. Эти ублюдки затащили его в пещеру глубоко под землей и приковали к скале внутренностями его сына! — Поднялся шум, совокупный звук пяти тысяч рычащих глоток, перемежаемый шипящими проклятиями и сердитым бормотанием. — Они поместили над его головой змею! Она капает ядом на тело Бога в качестве пытки! И он остается там, пока Рог не призовет нас к Рагнарёку! Вот что рассказал нам Мимир!

— Но мы были не первыми, кому он это рассказал! Он рассказал это Радболгу, сыну Кьялланди! — Гримнир указал на высокого и молчаливого каунара, Кьялланди, который в Старые времена был военачальником Ярнфьялля, вторым после самого Отца Локи. — И Радболг рассказал это ведьме Каунхейма, своей собственной матери… прямо перед тем, как она его убила. — Тишина, словно саван, окутала долину Каунхейма. Глаза Кьялланди сверкнули, взгляд, с которым могла сравниться только его дочь, Скрикья. — Но что такое смерть для таких, как мы, а? Мы не обращаем внимания на удары судьбы и с ревом возвращаемся за второй порцией! Но то, что она сделала… что Идуна сделала со своим собственным сыном… — Голос Гримнира затих. Он покачал головой.

— Что она сделала? — прорычал Кьялланди. — Скажи мне!

Гримнир взглянул на него. Он начал было говорить, но другой голос прервал его.

— Это не его история, не ему и рассказывать!

Пока Кьялланди сердито смотрел на это вмешательство, из-за моста появился Гиф, облаченный в кольчугу и препоясанный для войны. Он торжественно шествовал под украшенным белой краской посохом герольда с венцом из вороньих перьев. В одной руке он нес мешок. За ним шли еще две фигуры: лохматый скраг Крысокость и — на конце веревки, которую держал скраг — связанная и растрепанная фигура Манаварга. При виде своего лорда, израненного и окровавленного, Истинные Сыны Локи взорвались яростью. Сталь заскрежетала и зазвенела, голоса взвыли, словно их ужалили. Как один, они бросились вперед.

Гримнир встретил их яростью Имира.

— ЗАМОЛЧИТЕ! — взревел он. — И СТОЙТЕ, ГДЕ СТОИТЕ! — Земля под их ногами зашаталась и пошла трещинами, и силы, которая вытекла из единственного глаза Гримнира, было достаточно, чтобы напугать их всех. Они отшатнулись; даже их предводители не осмелились пошевелиться.

Гиф прошел мимо Гримнира и встал перед своим отцом. Скрикья подошла к ним, ее глаза были как расплавленный янтарь.

— Говори, сын мой, — сказал Кьялланди.