Судьба Одина полностью

Как только эхо слов ётуна затихло, Гримнир услышал жуткий скрежет, как будто концы сломанных костей встретились и заскрежетали друг о друга. Гримнир отступил с ядовитым проклятием, когда из переплетения костей на носу корабля появились две скелетоподобные руки. Они сгибались и разгибались, с длинными пальцами и острыми когтями. Стоя на коленях, плененный Сеграр бился и пытался подняться. Он начал вырываться, когда первая из них схватила его, затем вторая. Ярмо сломалось под чужими пальцами; цепи соскользнули на землю и зазвенели по камням. Внезапно свободный, Сеграр стал колотить и царапать скелетоподобные руки, пока костяшки его пальцев не разбились в кровь. Все безрезультатно. Руки из разнокалиберных костей схватили его и подтащили к килю. Втащили в киль. Крики Сеграра из-за кляпа были пронзительными, с оттенком безумия, и они не стихли даже тогда, когда голодные кости корабля впились в плоть его спины…

Не обращая внимания на эту отвратительную какофонию, Харбард жестом пригласил их троих подняться на борт.

СЕГРАРУ ПОТРЕБОВАЛОСЬ некоторое время, чтобы умереть. Его черная и зловонная кровь запятнала нос корабля, рассекавшего воды озера Гьёлль; сьйоветтиры прыгали под его килем, как падальщики, смеясь и распевая песни над несчастьем Сеграра, стремясь схватить кусочки мяса и потроха, которые падали с корпуса, когда корабль пожирал его кости.

Паром Харбарда был построен без учета комфорта его пассажиров. Они втроем скорчились в центре корабля, там, где должна была находиться мачта. Если Гримнир и испытывал хоть малейшее беспокойство по поводу судьбы своего сводного брата, он этого не показывал. Что сделано, то сделано, и не в его характере было раздумывать над своими поступками.

— Ты думаешь, Нагльфар будет таким? — внезапно спросил он, нарушив их молчание.

Скади выглядела смущенной:

— Нагльфар?

— Да, Корабль из гвоздей, который придет за нами после того, как прогремит Гьяллархорн.

Она пожала плечами.

— Фе! Никогда об этом особо не задумывалась. — Из киля донесся долгий, протяжный крик; Скади переступила с ноги на ногу. — Зубы Хель! — сказала она. — Просто убей уже этого мудака.

Гиф внезапно поднялся. Он оглянулся на Харбарда, который стоял у руля. Мир вокруг них был окутан туманом. Они не могли видеть воду дальше, чем на расстояние вытянутой руки, но каким-то образом немногословный ётун мог направлять их — по-видимому, к месту назначения.

Кряхтя, Гиф неторопливо повернулся и подошел к Паромщику.

— Ты думаешь, он смилостивится над тем беднягой, там, внизу?

Гримнир злобно усмехнулся. «Этот бедняга, как ты его называешь, был бы счастлив поменяться с тобой местами и развлечься за твой счет, в придачу. Нет! Я думаю, у него на уме что-то другое». Гримнир напряг слух. Сквозь крики и бульканье, тихий плеск воды и голоса сьйоветтиров он расслышал знакомое имя: Радболг.

— Ты, должно быть, что-то слышал о нем, добрый Харбард, — говорил Гиф. — Некоторое время назад он ушел из Каунхейма по Дороге Ясеня с двумя спутниками и отправился искать известия о Спутанном Боге, Отце Локи.

— Я снова говорю тебе, Гиф, сын Кьялланди: до моих ушей не доходило ни слова о Радболге, сыне Кьялланди или его спутниках… А у меня действительно длинные уши. Если он и шел по Дороге Ясеня и блуждал по Нижним Мирам, никто не заметил его прихода или ухода.

Гиф, неохотно, кивнул:

— Благодарю тебя, О Харбард.

Нахмурив брови, Гриф вернулся в центр длинного корабля.

— Что он сказал? — спросил Гримнир. — Слышал ли он что-нибудь о Радболге?

Гиф рассеянно пожал плечами:

— Ничего. Кажется, Радболг исчез.

— Фе! Это вообще возможно?

Гиф взглянул на Скади.

— Нет. Кто-то наверняка видел его или слышал о нем; какой-нибудь дух, жаждущий возмездия, почувствует его приход и распространит весть. И если бы они убили его, ни один дух, обитающий в Нижних мирах, не смог бы удержаться от крика о том, что происходит со скрелингом, сыном Кьялланди. Я гарантирую, происходит что-то еще.

Некоторое время все молчали; затем Гримнир искоса взглянул на брата своей матери.

— Ты что-то сказал Харбарду там, на берегу. Ты назвал Балегира, того старого пьяницу, который меня зачал, другим именем.

— Даинн, сын Трара?

— Да, и в чем суть дела?

— Помнишь, я говорил тебе, что эта навозная крыса, Снага, — твой двоюродный брат?

Гримнир кивнул:

— Ты сказал, что в те дни он был известен как Трар Младший, сын Траинна.

— Ну, твой старый отец был братом Траинна, — сказал Гиф. — Так вот, Траинн-старший был известным кузнецом. Он пользовался большим расположением короля Двалина в Нидавеллире, когда мир был молод. Так вот, у этого старого ублюдка было три сына, и все они были кузнецами, как и их отец. Старшим был Траинн, отец Снаги, который был кузнецом по золоту. Наинн был средним братом, и он был кузнецом по железу.

— Это он выковал Сарклунг, — сказал Гримнир. — У меня были… дела с его сыновьями в Мидгарде. Сын Наинна, Нали, спланировал возрождение этого проклятого змея, Злостного Врага.