Судьба Одина полностью

Небо над Ётунхеймом было холодным и свинцовым. Сквозь густые облака Гримнир разглядел водянистый диск солнца. Он тяжело опустился на выступ голой скалы и хмуро уставился на солнце, удивляясь, как это он не заметил его раньше. Холодный ветер, пахнущий инеем, дул с севера — Значит, здесь есть север? Фо! — над его головой оранжевые, желтые и темно-коричневые листья шелестели, как пальцы скелета.

Гримнир откупорил бутылку с медовухой и сделал большой глоток. Он подождал, пока Гиф и Скади поднимутся наверх, чтобы присоединиться к нему. Тропинка, ведшая вверх от лесной подстилки, была почти отвесной, как будто шла по стенке чаши. С того места, где он сидел, сквозь просвет между деревьями он мог хорошо разглядеть лес впереди. Вдали он мог различить линию гор, серых и покрытых снегом; ближе пейзаж был суровым, со скалистыми складками и хребтами, одетыми в осеннее великолепие. Горизонт не пятнали столбы дыма. А отсутствие дыма означало отсутствие поселений.

Скади втащила себя наверх, тяжело дыша и тихо ругаясь.

— Слишком много легкой жизни, — сказал Гримнир, протягивая ей свою бутылку с медовухой.

Желтоватые глаза сверкнули на него. «Fak þú», — пробормотала она, выхватывая бутылку, прежде чем он успел отдернуть ее. Она сделала большой глоток золотистого напитка, затем вернула его, вытерев губы тыльной стороной ладони.

Мгновение спустя на выступ взобрался Гиф.

— Ты еще живой, старый пьяница? — Гримнир предложил и ему бутылку, но старый каунар покачал головой.

— Не такой живой, как раньше, маленькая крыса.

Гримнир указал подбородком на небо:

— Теперь у нас будет солнце, да?

Гиф проследил за жестом Гримнира и поднял взгляд, прикрыв глаза желтоватой рукой. Скади искоса взглянула на Гримнира.

— Фе! Когда оно успело проявиться?

— Этот мир похож на Мидгард. — Гиф опустил глаза. — Это не какая-то промежуточная станция на пути к Рагнарёку. Солнце и луна, ночь и день… в нем есть все это, в отличие от Настронда.

— Ну, ты мог бы и предупредить нас, а? — Гримнир убрал бутылку обратно в мешок и встал. В лесу вокруг них было неестественно тихо. Не считая шелеста листьев на ветру, ничто не двигалось; птицы не перелетали с ветки на ветку, звери не рылись в земле. Даже пронзительный крик насекомых стих. Казалось, что весь Ётунхейм затаил дыхание, ожидая насилия, которое, несомненно, должно было произойти. Гримнир опустил руку на рукоять Хата, призывая всех, кто наблюдал за ними, выйти из укрытия.

— Вы чувствуете это?

Гиф кивнул:

— Они смотрят на нас.

— Чьи это глаза? — спросила Скади. Она огляделась по сторонам.

— О, альвы, ётуны, дверги, ландветтиры… выбирай сама.

— Чего они ждут?

Гиф встал:

— Возможности.

— Тогда нам лучше не давать им такой возможности. — Гримнир протянул руку и помог Скади подняться на ноги. — Куда теперь, а?

Они шли по дороге Хрехольт, пока она не оборвалась под выступом каменистого хребта, но другая тропинка взяла у нее эстафету. Бузина и ясень поредели, приглушенные краски вечной осени уступили место густым вечнозеленым соснам, их прямые стволы были высокими, шершавыми и черными от мха; тропинка петляла среди них. Но и этот остаточный след постепенно исчез, и их дальнейший путь зависел исключительно от долгой памяти Гифа.

— Повернем направо. Мы пройдем вдоль этого хребта несколько лиг, и это приведет нас в Железный лес. Я знаю место, в нескольких лигах отсюда, где мы сможем присесть на корточки и, возможно, пополнить наши бутылки.

— Значит, у нас есть союзники среди этих ётунов?

— Я бы не стал называть их союзниками, маленькая крыса, — сказал Гиф. — Называй их ётунами, которые не так сильно нас ненавидят.

Гримнир фыркнул и направился в указанном Гифом направлении.

День клонился к закату; лиги пролетали незаметно, пока они втроем, словно волки на охоте, неслись по первобытному лесу, который назывался Железным лесом. В незапамятные времена это были владения Ярнвидьи, королевы женщин-троллей; старая Халла, которая жила с Гримниром и Гифом в их длинном доме за Храфнхаугом, на берегу озера Венерн, была одной из ее дочерей.

— Мы переправились из Нидавеллира, недалеко отсюда, — сказал Гиф; они остановились на мгновение, пока Гримнир вытаскивал камень из своего сапога. — Народ Халлы был первым, кого мы встретили. Балегир хотел сровнять с землей их рощи и прогнать женщин-троллей, но мы все его остановили. И это было хорошо. Оказывается, Ярнвидья и Ангрбода были двоюродными сестрами, и насилие в отношении них привело бы нас к тому, что Спутанный Бог поймал бы нас на крючок.

— Нар! Мой старый отец — кусок тупого долота, — ответил Гримнир, выпрямляясь.

— Даже тупое долото имеет свое применение.

— Только не как долото, а?

Несколько часов спустя небо окрасилось в огненный цвет, когда где-то за облаками на западе показалось бледное солнце Ётунхейма. Мир окутало покрывало тьмы, по небесам пробежал жуткий зеленый огонь.