Судьба Одина полностью

— Ну, я и встал, — сказал Гиф, обнажая пожелтевшие зубы в свирепой ухмылке. — Я встал и рассмеялся в лицо этому сукиному сыну. Он плюнул и выругался в мой адрес, назвав меня мерзостью, ничтожеством. Послышался скрежет железа, когда его псы обнажили оружие. «Это твой ответ, нидинг?» взревел Браги.

— Да, — сказал я ему. — Он и есть! — И вот как Кьялланди устроил им ловушку. — Гиф поднял левую руку. — Он расположил Дреки и его лучников вон там, за частоколом. Нагльфари-полуальв и его парни были в том направлении. — Он махнул правой рукой. — В укрытии за тем невысоким холмом, вооруженные пращами и дротиками. Здесь, у ворот, мои сородичи выстроились по обе стороны. Половина с Радболгом слева от меня, половина с Кьялланди справа. — Гиф опустил руки. Под завесой зеленых молний на его лице появилась блаженная улыбка. — Бойня. Воины Дреки собрали богатый урожай, их стрелы прорастали, как зерна с железными наконечниками. Псы Нагльфари ворвались внутрь и забрали оставшихся ванов, в то время как асы безуспешно пытались штурмовать ворота.

— А этот сутенер, Браги? — спросила Скади. — Что с ним случилось?

Гиф повернулся.

— Держал его на конце своего копья, пока Сарклунг отрубал ему голову. Мы забрали все их головы. Сложили их в мешок и отправили обратно в Асгард с одним ваном, которого нам удалось захватить. Оставь в покое детей Спутанного Бога, передали мы рыжебородому всаднику на скамьях, и мы оставим в покое детей Всеотца. Уважай норн!»

Гримнир рассмеялся:

— Что они прислали в ответ, а?

Гиф искоса взглянул на него, затем кивнул на юг, вниз по дороге, которая вела в Ярнфьялль.

— Не отставай, и я покажу тебе.

Гиф сорвался с места, как древний бегун, воодушевленный былой славой. Скади рассмеялась; ее волосы развевались, она не отставала от Гифа. Гримнир, оглядев заросшие оборонительные сооружения, просто пожал плечами и отправился вслед за ними.

Четыре лиги, отделявшие внешние укрепления от ворот Ярнфьялля, пролетели незаметно. Гиф вел их по холмам и долинам, через ручьи и извилистые хребты. По пути Гримнир замечал развалины древних длинных домов — скрытые деревьями, покрытые колючками и почерневшие от огня, с резными балками, скошенными под странными углами, и крышами, давным-давно уничтоженными пламенем, стихиями или медленным течением времени. Чертоги его народа. Впереди из поднимающегося ночного тумана вырисовывался голый холм. На его склонах возвышались укрепления из черного камня и ржавого железа; зубчатые стены и остроконечные крыши поднимались по склону холма, а на его вершине стояла приземистая башня, в верхнем окне которой мерцал единственный огонек.

— Ярнфьялль, — сказал Гиф. — Железная гора Ангрбоды. — Они добрались до места на дороге, откуда открывался вид на землю у подножия холма — землю, все еще изрытую траншеями и изуродованную невообразимым насилием, где деревья отказывались расти, а низкий туман стелился над грудами побелевших от времени костей. — Ты спрашивал, что они прислали обратно, маленькая крыса? Они прислали целую армию.

Гримнир тихо присвистнул.

Дорога проходила через наружную стену, огибая рвы и кованые железные заграждения, разбросанные по внутреннему двору, и вела к самым воротам Ярнфьялля, сломанным и свисавшим с петель. Все трое шли бок о бок медленным и размеренным шагом, как священники, приближающиеся к святая святых.

— Мы бросили внешние укрепления, вон там, — сказал Гиф, и его голос нарушил тишину бывшего поля боя. Желтые глаза Скади поблескивали в тени; сквозь зеленые и потрескивающие завесы света, падавших сверху, древнее поле битвы медленно раскрывалось во всей своей красе — одетые в кольчуги скелеты в густой траве на дне траншей: сломанные копья и стрелы, торчащие из земли, как стерня из убранного урожая; жуткий призрачный блеск железа и стали, ржавых клинков и звеньев кольчуг.

— Их было так много, что женщины-тролли попрятались. Тысяча асов, еще тысяча ванов, и их вожди были владыками Асгарда. Справа шел сын Одина, Тор, со своим проклятым молотом, окруженный воинами в медвежьих рубахах из его чертога, Бильскирнира. Слева — воины-волки из Ульфванга во главе со своим лордом, Тюром. А в центре? В центре их строя была сверкающая орда Сессрумнир, воительниц Фрейи, а возглавляла их сама золотоволосая госпожа.

В словах Гифа слышалось эхо древней борьбы, треск и скрежет клинков, крики умирающих. Фигуры поднимались из-под земли и сражались заново, порожденные его воображением; Гримниру показалось, что он чувствует громовые удары Мьелльнира, молота Тора, поднимающегося сквозь его сапоги, когда Громовержец прорывался сквозь ряды каунаров.