Зберовский словно стал пониже ростом. Вмиг потускнел. Кивнул - будто соглашается:
- Конечно, я так именно и понял с самого начала. - И голос его дрогнул: - Конечно, что вам делать в Яропольске!..
Она глядела на него внимательно.
- Ну, я прошу вас, Гриша: не надо! - сказала она, немного помолчав, с какой-то особенной сердечностью. - От меня не укроетесь же… я насквозь вас вижу. Только зря это. Напрасно. Честное слово, прошу, очень прошу! Хороший мой, ну - оставьте!
Он продолжал стоять - не то страдающий, не то кажущийся совсем бесчувственным. Зоя взяла его под локоть. Повела вдоль линии вагонов. Говорила:
- Лучше вы послушайте, о чем я буду вам рассказывать. Ради этого я, собственно, и послала вам телеграмму. На Юридических курсах у меня есть близкая подруга Аннушка Благовещенская. Отец ее - профессор в Казани. Может, знаете такого?
Зберовский буркнул:
- Читал его труды. Известный химик.
Зоя объяснила, что Аннушку еще летом постигла беда - сломала себе ногу. Все обошлось благополучно. Аннушка выздоравливает. Живет пока у родителей.
Несколько дней тому назад Зоя получила от нее большое письмо. Теперь она едет к ней погостить в Казань, а затем они вместе вернутся в Петербург. А в письме Аннушки речь шла и о нем, о Грише.
Громко прозвучал удар в колокол: поезду - первый звонок.
- Слушайте же, Гриша, - сказала Зоя. - Мы с Аннушкой давно озабочены вашими делами. Теперь при кафедре ее отца вакантна должность ассистента. По Аннушкиной просьбе профессор Благовещенский согласен взять на эту должность вас. К работе по гидролизу он в принципе доброжелательно относится. Только ждать не может. Если вы - как крайний срок - через неделю не приедете к нему, он будет вынужден пригласить кого-то другого… А Сапогов обещания не сдержит. И Аннушка в этом тоже уверена!
Зберовский шел с низко опущенной головой. Потом вскинул на Зою какой-то странный взгляд. Порозовел, чуть оживившись. Слегка прищурился. На его лбу обозначилась резкая складочка.
Тут и обида, и любовная тоска, и гордость, которая ему не позволяет взять подачку из оттолкнувших его рук.
На тебе и отступись! Нет, не то: она его все же не считает чужим. По-настоящему хочет добра. Или просто жалеет его? Через приятельницу, по знакомству… Как тяжело на душе!..
- Когда вы сможете отсюда выехать? - спросила Зоя.
- Не знаю… - протянул Зберовский.
- Что задерживает вас - гимназия?
- Ну, гимназия-то - черт с ней, предположим!
- Работа с Благовещенским вас не устраивает?
- Наоборот. Очень даже устраивает.
- Так когда вас ждать в Казани?
- Не знаю…
Зоя покосилась на него:
- Вам не хочется там встретиться со мной?
Вот это было главное, что сейчас могло решить колебания Зберовского. Зоя зовет ехать следом за ней! Ничто еще не потеряно!
Мысль о том, будто место ассистента он получит как подачку, по протекции и, может быть, из жалости, у него теперь сама собой отошла на задний план.
Да, он бросит Яропольск и поедет к Благовещенскому! Завтра же сделает это. Университет в Казани - великолепная химическая школа!
Беспокойным движением он зачем-то сунул руки в карманы. Наткнулся на смятый конверт. Не сжег записку. Нужно было сжечь…
«Я на тебя твердо полагаюсь, Гриша…»
А поезду ударили второй звонок.
Они остановились у ее вагона. Зберовский упорно молчал. Зоя почувствовала: он смотрит на нее грустными-грустными глазами.
- Не капризничайте, милый. Поезжайте! - тихо сказала она.
Голова его медленно качнулась: нет.
- Ну почему?
- Я не могу пока покинуть Яропольск, - прошептал он. - Это было бы ужасно с моей стороны!
- Гриша, почему - ужасно?
- Получится, будто я испугался, скрылся… Мерзко получится. Да просто подведу. Нельзя. Вы не знаете, Зоечка…
Он закусил губу и отвернулся.
Она легонько толкнула его:
- Гриша! О чем вы говорите?
Он - глядя себе под ноги:
- Вопрос чести. Дело политическое, нелегальное…
- Вы разве связаны с политикой?…
Снова бьют в колокол: раз, два и три. Уже третий звонок!
Разговор оборвался. Она вздохнула.
Зберовский, весь подавшись к ней, умоляющим голосом воскликнул:
- Зоечка!..
Свисток кондуктора. С чайником в руке к вагонам пробежал последний пассажир. Впереди загудел паровоз.
Взгляд Зои ясно ответил: опять вы за свое! Ведь я просила вас - оставьте, не касайтесь этого, пожалуйста.
Один уже, он понуро стоял возле самого поезда.
Зоя свесилась с вагонной подножки и поцеловала его в лоб.
А вагон вместе с ней уже тронулся с места - скрипя, поворачиваются под ним стальные колеса. Быстрее, еще быстрее. Перед Зберовским прошел ее вагон, прошел другой вагон…
И тут он ринулся за поездом вдогонку. Надо крикнуть ей, как ему одиноко без нее, до чего холодно на сердце и что он понять не может, какая страшная ошибка мешает ей увидеть всю глубину его любви.
Но поезд обогнал его.
Промелькнула и последняя площадка с традиционным красным огоньком.
Огонек уплыл куда-то вдаль и уже растворился в сизом тумане.
Инспектор поднялся из-за стола. Заговорил, раздражаясь все сильнее:
