Вот так они оказались в столице, а Вадерион еще долго ворчал, что могли бы подольше поездить. Кажется, ему понравилось только пребывание в Гольте — там у него не было никаких претензий. Впрочем, Элиэн уже имела некоторый опыт супружеской жизни и быстро заявила ему, что ей очень понравилась Темная Империя (пришлось долго и подробно рассказывать о своих впечатлениях), зато Вадерион был успокоен и даже приобрел благодушный вид, если ему, конечно, никто не напоминал о покушении, случившимся в Одере. Здесь он продолжал не просто злиться — звереть и не желал слышать ничего. На его хес’си посмели покуситься, попробовали отнять ее у него — этого он простить не мог. Цериан, ставший залогом натянутого мира, был отправлен Элиэн с глаз долой, но под надежным присмотром, после чего Вадерион стал пореже вспоминать о сестре и ее предательстве. Однозначно, первые пять лет брака самые сложные — такой вывод сделала Элиэн после импровизированного медового месяца.
Постепенно жизнь в Меладе и в императорском замке начинала налаживаться, пока в столицу не пришло тревожное послание.
Все произошло в одно ясное утро, когда Элиэн проснулась и обнаружила, что ночь она провела в одиночестве. Вадерион пришел лишь к обеду, сидел хмурый и на вопросы не отвечал, пока не поймал выразительный взгляд своего «сурового» котенка. Только тогда он признался:
— Через дюжину дней в столицу прибывает Раудгард Вал’Акэш.
— Это плохо, — понимающе кивнула Элиэн.
— Это… сложно объяснить, — протянул Вадерион, и впервые она услышала в его голосе сомнения. Помимо, конечно, недовольства и раздражения.
— Что ты о нем знаешь?
— Что он — Хранитель Северных Границ, что он охраняет Темную Империю от Мертвых Земель. Он известен за пределами Империи не меньше, чем ты, это я могу сказать тебе как светлая. Но все. Ты ведь знаешь, Вадерион, что для всего мира темные и их жизнь — это тайна.
— О да, но все же кое-что вы знаете. Да, Раудгард — Хранитель Северных Границ.
Вадерион прошелся по своей гостиной, которая после переселения в его покои Элиэн, приобрела вид не только обжитый, но даже красивый. По крайней мере, так заявлял не лишенный вкуса Шэд. Вот Вадериону было плевать на все эти побрякушки в виде ковров и картин, но если его котенку нравилось — пусть развешивает.
— Я уже рассказывал тебе, что мой род, Вал’Акэш и Лар’Шера принадлежат к старому поколению и имеют больший вес в обществе. Знаешь, почему? Только в этих трех семьях живут представители старой знати — до свержения Великой Матери. Со мной и Вилешей понятно. Нивегион Лар’Шера родился позже, его отцу было пять лет, когда все произошло, однако по крови он принадлежит к великому дому дроу. Раудгард же, как и я, прошел и восстание и последующие войны. Знаешь, каким домом был Вал’Акэш? Первым. Раудгард — один из младших сыновей Великой Матери. Из-за рождения Стефалии, своей дочери, он попал в опалу и не воспринимался даже семьей как кто-то, заслуживающий внимания. К тому же, как неприятно это признавать, он достаточно умен, поэтому смог не только пережить восстание, но и остаться в стороне от всей этой резни и даже спасти свою маленькую дочь.
— А жену? Мать Стефалии?
— Насколько я знаю, ту убила мать Раудгарда. Там была темная история, эльфийка вышла чуть ли не из слуг… Но это сейчас неважно. Главное то, что Раудгард вовсе не был такой крысой, как Лар’Шера. Когда наш народ вступил в войну Света, он не остался в стороне. Тогда-то мы и столкнулись.
— Он боролся с тобой за власть?
