— Нет… Но он ее оспаривал одним своим присутствием. — Багровые глаза сузились почти до прозрачно-тонких щелочек. — Тогда я только учился удерживать власть, а рядом постоянно был тот, кто мог с легкостью меня заменить. Единственный способ стать правителем — это убедить всех, что ты исключительный. Народ на это ведется и идет за тобой послушным стадом. Но Раудгард… Тогда еще были живы многие из дроу, кто застал восстание, все помнили, что Вал’Акэш был первым домом. По моему войску, войску из орков, троллей, оборотней — не только дроу, — начали ходить слухи. Как только я одерживал победу, они прекращались, но стоило мне допустить промах — они тут же разгорались новым пожаром. Отвратительнее всего было то, что Раудгард не предпринимал ничего. Он не пытался оспорить мою власть в открытую, а значит, я не мог ему ответить. И я, со своей стороны, не мог избавиться от него — он был слишком хорошим воином и командиром, только ему я мог доверить выполнение самых сложных задач. Именно поэтому он вот уже восемь столетий охраняет Северные Границы — на это способен только он. Так что наше противостояние было теневым — все всё знали, но никто ничего не говорил. А я не мог чувствовать себя в безопасности, пока эта ситуация продолжалась. Я не знаю, как это объяснить — я ненавидел его и в то же время уважал. Стефалия однажды посоветовала мне решить все по старинке, вызвав ее отца на поединок. Тогда мне показалось абсурдным это предложение, однако вскорости мы вновь столкнулись с Раудгардом, и я передумал. Все произошло из-за Тейнола: я не смог его бросить, тогда как Раудгард советовал мне перерезать ему глотку, чтобы не мучился. Мы знатно тогда поругались, и я впервые довольно жестко приказал ему заткнуться — до этого я не демонстрировал столь явно свою власть над ним. Возможно, потому что боялся, что он оспорит ее. Все закончилось, как и предсказывала Стефали, поединком.
Когда молчание затянулось, Элиэн все же решилась спросить:
— Кто победил?
— Интересный ты вопрос задаешь, — заметил Вадерион, разваливаясь в кресле. — Я.
— Не все так просто?
Он рассмеялся — жутко, гулко и холодно.
— Да. Я смухлевал. Наши силы были равны. Оба мы играли нечестно, я победил. Но чаша перевесилась лишь чуть-чуть. Все могло быть иначе.
— Среди вас не было явного лидера.
— Вот именно. Но Раудгард Вал’Акэш слишком благороден, чтобы не сдержать слово. Он проиграл — и он преклонил предо мной колено, поклявшись в вечной верности мне и моему роду.
— Но осадок остался? — усмехнулась теперь Элиэн, понимая, что гордость ее мужа задета навечно, как и клятва, данная Вал’Акэш.
— Лишь у него, — процедил Вадерион, чем подтвердил ее размышления. — В общем, остаток войны я старался отсылать его подальше, а после образования Темной Империи отправил на север. Там Раудгард хорошо прижился, и больше я его, слава Тьме, не видел.
— Зачем же он едет сейчас в столицу? Из-за Стефалии? — осторожно поинтересовалась Элиэн: они с Вадерионом больше не поднимали эту тему — с той самой ночи, когда славно покалечили друг друга после пятилетней разлуки.
Вадерион застыл, как пантера, почуявшая кровь.
— Он очень любил свою дочь.
«Мужчины!» — хотелось прокричать Элиэн и страдальчески закатить глаза, но она продолжала накалывать на серебряную кусочки жареного перепела — единственное блюдо, которое на столе выглядело невинно, по сравнению с ломтями темного мяса, черной фасоли (на самом деле, это не фасоль), неприятной жижи в супнице (по вкусу напоминает разбавленное в воде жаркое) и прочими изысками кухни Темной Империи. Этот обед отличался от всех остальных, на которыми когда-либо была Элиэн. Во-первых, рассадка. Высокородный и нежеланный гость расположился прямо напротив Вадериона, что было слишком символично. Во-вторых, Элиэн с еще одним эльфом, спутником лорда Вал’Акэш, вынуждены были усесться в центре стола, отчего их немногочисленное общество казалось еще более одиноким. И в-третьих, могильная тишина и густое напряжение, царившее за трапезой. Оно, кстати, могло лишить аппетита кого угодно. Мужчины мрачно переглядывались. Вадерион с Раудгардом, кажется, только и делали, что сверлили друг друга глазами. Съерелл Вал’Реш, тот самый дроу-приближенный лорда Вал’Акэш, уставился напряженным взглядом в тарелку. Никто не ел, все мужчины буквально излучали ненависть и желание убить кого-нибудь. Одна Элиэн спокойно вкушала творение нового повара — очень одаренной девочки-орчихи — и рассматривала гостей. Ее ничего не тревожило. Элиэн хватило одного взгляда на Раудгарда Вал’Акэш, чтобы понять, почему так ярится Вадерион при одном упоминании Хранителя Северных Границ — они были абсолютно похожи. Два слишком сильных мужчины, которым было тесно в одной комнате, замке и городе. При взгляде на Раудгарда Элиэн понимала, как тому удавалось столько лет защищать свой народ от ужасов Мертвых Земель. Лорд Вал’Акэш был воплощением непоколебимости, решительности и жестокого, расчетливого ума. Такой бы спокойно мог вести за собой не только войска Северных Границ, но и всю Темную Империю. Как и Вадерион.
