— Очень хороший поэт, его стихотворения вселяют веру в жизнь.
— Благодарю за совет, а…
Вот так тихо и мирно они допили чай, продолжив разговор о поэзии. Когда Вадерион закончил обсуждать с лордом Вал’Акэш оборону Северных Границ и другие организационные вопросы (все же мужчины решили не выяснять отношения, продолжив молча друг друга ненавидеть), Съерелл уже сидел и декларировал Элиэн свои собственные стихотворения. Как оказалось, дроу сам был поэтом, и его произведения отличались не меньшей пронзительностью, чем у именитых авторов.
— Обязательно поделитесь со мной всем своим творчеством! — поставила условие Элиэн и даже погрозила пальцем. Польщенный Съерелл молча склонил голову. — Вы ведь не будете против небольшой переписки?
— Нет, конечно. Тем более вы будете моей единственной слушательницей.
— Вы оказали мне честь, лорд Съерелл.
— Напротив, это сделали вы, ваше величество, — с благодарностью в голосе произнес темный эльф.
— Съерелл? — такого удивленного выражения лица у каменного Раудгарда Вадерион не видел давно. Темный Император с какой-то философской обреченностью взирал на сидящую на диване парочку, застигнутую врасплох. Почему-то он не сомневался, что Элиэн и этого темного убийцу превратит в послушную блеющую овечку. И как у его супруги получается так ловко обезоруживать всех вокруг, заставляя уже
В итоге пристыженный Съерелл удалился со своим наставником, Элиэн, состроив самое невинное личико, отправилась в спальню, а Вадерион тихо поинтересовался у пустой комнаты:
— И чем они тут занимались?
— Ничем предосудительным, — ответил Тейнол, появляясь из теней. — Всего лишь милая беседа.
— Тейнол.
— Вадерион, я присматривал за Императрицей. Все в порядке, что же касается темы их беседы, так они обсуждали литературу. Не военную.
— Надо же, и тут Элиэн нашла единомышленника, — проворчал Вадерион. Он оставался недовольным до тех пор, пока Вал’Акэш не вынес свое тело за пределы Мелады. К счастью, произошло это уже на следующее утро. Замок и столица облегченно вздохнули, а у Элиэн появился новый собеседник для долгой переписки.
Спустя неделю после отъезда Хранителя Северных Границ между императорской четой произошел разговор, затронувшей вышеупомянутого лорда.
— Разве твоя дружба со Стефалией не должна была частично примирить Раудгарда с твоим существованием? — поинтересовалась как-то Элиэн, когда они с Вадерионом коротали время у камина.
— Не знаю. Стефалия никогда не рассказывала об отце, а я — не спрашивал. К тому же я и здесь успел перейти дорогу Вал’Акэш. Ты ведь знаешь, за кого вышла замуж Стефи?
— Тейнол сказал, что за орка.
— Да, за орка. Для Темной Империи такие браки неприемлемы, хоть и формально разрешены. Еще на юге можно было темной эльфийке спутаться с орком, но север в этом вопросе был достаточно консервативен. Стефи желала связать себя узами брака с любимым, ее отец был категорически против. Тогда она приехала ко мне. Если на свадьбе присутствует сам Темный Император, то мнение местного лорда учитывать никто не будет. Это, кстати, был единственный раз, когда я видел избранника Стефали. Хороший орк и воин, один из военачальников Раудгарда. Очень любил свою супругу… Он погиб всего лишь через дюжину лет после рождения их сына.
— Печальная история.
— Да, потерять хес’си — это невыносимая боль, хотя Стефали хорошо держалась. Но так или иначе, а у Раудгарда появился лишний повод меня ненавидеть. Теперь я еще и погубил его дочь, — Вадерион горько расхохотался, а Элиэн подумала о том, как невозможность поговорить лишает понимания двух мужчин, потерявших дорогую для них женщину.
— Впрочем, его мнение меня не должно интересовать, — самодовольно заявил Вадерион.
Элиэн не выдержала и хмыкнула.
— Ты ведешь себя…
— Как король?
— Как император.
— А разница?
— Ты не показываешь власть, ты — ее воплощение.
Вадерион смерил ее странным взглядом — в это мгновение им не нужны были слова. Пламя в камине весело трещало, за окном вновь лил дождь, а между ними витала та самая тишина понимания, когда больше ничего в мире не можешь желать, как только сидеть вот так рядом и радоваться, что Судьба привела тебя в эту уютную комнату, где ты нашел половинку своей души.
Элиэн опустила вниз голову, продолжив вышивать. Ей вспомнились те самые слова Вадериона, которые согрели ей душу сильнее всех других признаний. Тогда у них зашел разговор о кратковременном союзе Темной Империи и Рассветного Леса. Элиэн поклялась Вадериону, что не знала о намерениях отца разорвать договор и не обеспечить темных голубой рудой. Но муж лишь коротко усмехнулся и, глядя прямо в глаза, сказал, что уже получил от короля светлых эльфов самое дорогое, что тот мог ему дать.
«Ты бесценна, Элиэн. Никакие бесконечные горы редкой руды, золота и прочих вещей никогда не сравнятся с тобой».
