Слуги действительно были расторопнее, чем обычно. Или так показалось Вадериону с непривычки. Но стол для завтрака они накрыли быстро. А вот Элиэн выходить не торопилась. Вадерион успел сходить в свои покои, где была не только горячая вода (какой надо быть извращенкой, чтобы мыться в кипятке?), найти слуг и приказать принести еду, переговорить с недовольным Ринером, которого он проигнорировал (есть дела более важные, чем разбор бумажек) и даже зашел в свою приемную к Шэду и отпустил его на целый день, предупредив, что теперь у его бессменного секретаря будет перерыв (все же Элиэн права, так он мальчишку окончательно загонит). А дорогая супруга все не выходила! Только спустя час (сварилась вся уже!) она одарила его своим присутствием. При этом вид Вадериона в ее покоях явно ее удивил. Вообще, несмотря на то, что Элиэн сильно изменилась, в его присутствии она в темную леди не играла, продолжая также смущаться и искренне улыбаться. Последнее особенно льстило Вадериону. Все же стоило признать давно очевидный факт — его маленький котенок сумел его очаровать. Жаль Стефи больше нет, она бы посмеялась над ним, он ведь действительно все пять лет нет-нет, а думал об оставленной дома светлой эльфийке, которая единственная из всех, кого он когда-то знал, стала ему хоть немного дорога. Ладно, возраст в восемь сотен лет сыграл свою роль: Вадерион честно признался себе, что Элиэн ему очень дорога. Сам от себя не ожидал, а вернее, не хотел признавать. До последнего казалось, что это лишь наваждение. Ну не может же он, Темный Император, страх и ужас светлых, полюбить принцессу Рассветного Леса. Вот только оказалось — теперь он ясно это увидел, Элиэн устроила хорошую демонстрацию, — что у его супруги внутри стальной стержень. Какой бы слабой она не была, ей хватало смелости бросать ему вызов и защищать себя, пусть даже это было практически бесполезно. И все же остальные, даже Ринер, никогда не смели поднять головы. С одной стороны, так и должно было быть, он ведь Император, а они все — всего лишь его подданные, но с другой — только с Элиэн он чувствовал себя живым мужчиной. Ну и нравилось ему, когда она сворачивалась рядом клубком, уткнув свой аккуратненький носик ему в ключицы. Как котенок.
Так что смирившись с тем, что он, похоже, нашел себе того, о ком он будет заботиться и кто будет заботиться о нем (когда он последний раз с кем-нибудь откровенничал? А с Элиэн это было легко, слишком легко). Он явно видел, что на грани влюбленности в эту маленькую светлую эльфийку, и с открытыми глазами готов был сделать шаг вперед. Последний его довод разума — что Элиэн слишком робкая для жизни в Темной Империи — вчера разбился в дребезги, когда она, попивая вино, выслушивала подробности кровавой резни и мило улыбалась, подбодряя собеседников. Ни акцента, ни скромности, ни одной ошибки — словно она прожила в Темной Империи много лет. И только светлая кожа приводила его в чувство. Хотя когда как. В постели он только и мог, что думать о контрасте: о том, как его черный член погружается в ее розовое раскрытое лоно, отслеживать эту границу, наслаждаться ее уязвимостью и нежностью. Всему, чему нужно, он ее научит, а вот искренность — явление в его постели еще более редкое, чем светлая эльфийка. Вадерион уже столько прожил и стольких шлюх (не всегда без приставки «леди») повидал, что давно привык к лживости женщин, готовых стонать под ним, даже если он будет их избивать и насиловать. Элиэн вот сразу отбивается и, если ее что-то не устраивает, доводит до его сведения. Недовольство ее было правдиво, правдива была и привязанность. И Вадерион поклялся самому себе, что своему котенку он даст все, что у него есть. Наконец-то у него появился кто-то, с кем он мог разделить свою жизнь и все, чего он достиг.
— Глупо спрашивать, что ты здесь делаешь, но я, пожалуй, поинтересуюсь.
— Собираюсь позавтракать с тобой уже… — Вадерион бросил взгляд на часы, — не меньше пятидесяти минут. Как у вас женщин получается так долго все делать? Ладно одежда, вы на себя навешаете целую кучу побрякушек, но что можно так долго делать ванной?
— Отмываться, — рявкнула краснеющая Элиэн, опускаясь на стул напротив. — От домогательств мужа.
— Ночью ты была совсем не против. Очень громко «не против».
— Вадерион, ты сейчас договоришься до того, что я вновь тебя покалечу.
— Запустишь в меня тарелкой? Это так банально.
— Богатый опыт? — язвительно поинтересовалась Элиэн, принимаясь за обед. Как уже успел заметить Вадерион, злость помогала ей забыть всякое смущение, хотя вид краснеющей супруги заводил его сильнее. С другой стороны, когда она была злой, то ее хотелось успокоить вполне определенным способом… Кажется, пора признать, что у Вадериона теперь в любом случае встает на Элиэн.
— Вилку воткну.
— В руку?
— В язык. Как у тебя хватает сил на все?
— Котенок, я даже не начинал.
