«Наверное, поэтому мой дорогой супруг правитель Темной Империи, самого могущественного государства мира, которое он сам и построил, а отец — король Рассветного Леса, которому нужно кричать о своем величии, чтобы никто не забыл», — подумала Элиэн и поймала себя на том, что пропустила изрядную часть орочьего фольклора и чуть не заснула. В объятиях Вадериона было совсем не холодно, а мерный голос шаманов (теперь говорил кто-то другой) убаюкивал лучше любой колыбельной. Элиэн обвела взглядом сидящих вокруг их костра: здесь были лишь вожди кланов — самых уважаемых и сильных — со своими женами и шаманы — самые старые и мудрые. Они с Вадерионом занимали место почетных гостей и были, наверное, единственными неорками на несколько миль вокруг. Тем ценнее было все, что здесь происходило, и с тем большим интересом Элиэн слушала старейшин орков. Даже их легенды, которые так не нравились Вадериону: он не преминул раскритиковать почти все премудрости орков, при этом в общем соглашаясь с их взглядами на жизнь. Элиэн уже не знала, смеяться ей или плакать, но в конце концов решила просто наслаждаться вечером, благо общество тех самых зеленомордых чудищ, которыми пугали детишек в Рассветном Лесу, оказалось на редкость умиротворяющим. Однако стоило Элиэн подумать об этом, как начались проблемы, привычные для светлой эльфийки, оказавшейся среди темных. А ведь она только расслабилась. Вновь зря.
Первую свинью подложил кабан. Огромная жареная на вертеле и сочащаяся жиром жертва орочьей охоты. Ее полагалось съесть, чтобы привлечь милость предков. Проблема только в том, что столовых приборов и тарелок здесь не было, как и слуг: орки попросту отрывали от кабана куски горячего мяса. Глядя на эту истекающую жиром тушу, Элиэн незаметно сглотнула. Разум ее лихорадочно искал выход из положения. Совсем скоро и к их костру принесут кабана, а она не то что взять в руки и не обжечься не сможет, ей и оторвать сил не хватит. Все-таки есть свои недостатки у подобного простого мировоззрения орков.
Кабан, которого преподнесли к главному костру, был, кажется, родственником медведя. Как почетным гостям, им с Вадерионом первыми нужно было испробовать «благословенной пищи». Но тут же пришло и спасение в лице собственного мужа, который легко оторвал от кабана шмат мяса — Элиэн сдержалась и не вздрогнула, при взгляде на этот чистый кусок жира, — а потом отломил небольшой кусочек и ей. Как можно вообще без ножа разделывать пищу и сколько для этого нужно сил — она старалась не думать, лишь поблагодарила Вадериона за мясо. Кусок был еще горячий и жевался демонически плохо, но все лучше, чем могло бы быть. Вот Вадерион за милую душу умял весь шмат, за что Элиэн была ему вдвойне благодарна. Но, как она и думала, это было лишь первое из череды испытаний. Вторым ее «порадовал» чан с отвратительно пахнущей жидкостью, цветом похожей на вино только с коричневым оттенком, которую орки хлебали с еще большим воодушевлением, чем ели барана. Один только «аромат» этого варева сразу вернул в разум Элиэн забытые воспоминания о свадьбе. Когда им с Вадерионом подали огромный кубок — один на двоих, — то вид напитка подтвердил ее опасения: его она пила тогда на свадьбе и плевалась от одного глотка под хохот темных.
— Все нужно выпить? — шепотом спросила она у Вадериона. К счастью, орки слышали намного хуже эльфов.
— Нет, — блеснув глазами, ответил темный. — Кубок на супругов, главное — выпить. Не переживай, я возьму все тяготы на себя, — с издевкой добавил он.
Она прожгла его взглядом и залпом выпила половину. Слезы брызнули из глаз, она протянула ему кубок, пытаясь незаметно вытереть их и проигнорировать небрежное хмыканье над головой. Только потом она заметила брошенный на нее заинтересованный взгляд Кенры, но ей было мягко говоря все равно, потому что желудок отчаянно бунтовал. Однако годы, проведенные в Империи, и школа выживания, устроенная слугами под предводительством Алесы, сыграли свою роль, и Элиэн не поддалась соблазну выблевать всю эту гадость прямо на ухмыляющегося Вадериона. А стоило! Но воспитание не позволяло проявить слабость и эмоциональность: надо вести себя достойно. Вот бы еще в их браке об этом помнил Вадерион!
— Вадерион! — прошипела Элиэн, пытаясь отбиться от мужа. Пир продлился до глубокой ночи, и, естественно, они с Вадерионом остались у орков. К счастью, те все же спали не под открытым небом — как-никак ранняя весна и промерзшая земля не способствуют такому желанию — и даже отвели Императору с Императрицей отдельный шатер. Добротный, как язвительно заметил Вадерион: из плотных шкур, в несколько слоев, еще и с горящим внутри очагом. Так что впервые за весь вечер Элиэн посетила мысль не только перестать жаться к мужу в поисках тепла, но даже снять зимний плащ, благо платье под ним было шерстяное и вполне плотное (но штаны были бы лучше, особенно, если бы Вадерион вел себя нормально). Однако оценить удобства орочьего шатра она не успела, потому что тут же оказалась на тех самых шкурах возле очага, а сверху ее придавливала мужская фигура.
