— Почему? Хорошие брюки, — возмутилась Элиэн, защищая свой гардероб и специально не акцентируя внимание на собственной внешности. До этого момента она была уверена, что выглядит весьма и весьма сносно — пусть от природы ей не дана невероятная красота, но улучшить то, что есть, у нее получилось весьма успешно, — однако под критичным взглядом Вадериона легко было поддаться самобичеванию.
— Потому что, — прошептал он, опускаясь ниже, губами к самому уху. — Потому что ты выглядишь слишком соблазнительно.
И он наглядно «показал», где именно — сжал ее бедра, беззастенчиво лапая ягодицы.
— Я-поняла-пусти-переодеться, — на одном дыхании выпалила Элиэн, выворачиваясь из его объятий. Вадерион со смехом отпустил ее, напоследок звонко шлепнув по истерзанной «соблазнительной» части тела, за что получил разгневанный взгляд от супруги.
Ясное небо над головой, треск костра и мерный напев густых голосов — Элиэн прикрыла глаза и прислонилась к плечу сидящего рядом Вадериона. Орки все большие собрания проводили под открытым небом: считалось, что это придает важность любому событию. На огромном поле разместилось несколько сотен орков. Здесь были вожди племен со своими семьями, шаманы и просто сильные воины и охотники — на манер эльфов можно было сказать «сливки общества».
Элиэн с Вадерионом сидели на расстеленных прямо на земле, еще не прогретой с зимы, шкурах и слушали главного шамана. Этот орк был настолько стар, что кожа его обвисла подобно плащу, от волос остались лишь неопрятные клоки, а клыки давным-давно вывалились. Зато голос шамана звучал необычайно звонко.
— Поднимаются в небо тени, смотрите, это лица наших предков. Они везде. Они повсюду. Они смотрят на нас, и их взгляды полны укора. Что вы желаете сделать, все будет оценено прошлым. Каждый наш поступок кладет слепок для следующего. Чтобы изменить будущее, нужно обратиться в прошлое. Предки дадут ответ, увидят его в тенях, что преследуют нас. Я всегда… Всегда я говорю тем, кто приходит ко мне: «Оглянись! Враги позади тебя!». Все в тенях… Это старая легенда о великом воине, что когда-то сражался за свой народ. Он был сыном вождя, с самого детства силой он превосходил многих. Сердце его было чисто, помыслы светлы, но душу начала отравлять гордыня. Он вознесся над своими сородичами, смотрел свысока. Немало добрых сердец обидел он, но шел он вперед, не оглядываясь назад, а тени уже шли за ним. Не ведал он страха, а ведь страх уже окружал его. И наступил день, когда солнце поднялось в зените, и погрузилось во мрак сердце воина. Вышел он на бой… и проиграл! Тени окружили его, поглощая. Не убили его, но никто из сородичей не поддержал его, все отвернулись, помня о былых обидах. И умер тогда воин: не телом — душой. Ибо нельзя идти в будущее, не помня о прошлом!
Шаман воздел руки к небо и принялся напевать что-то непонятное, но быстро подхваченное его учениками. Вадерион склонился к самому уху Элиэн и прошептал:
— Никогда не был согласен с этой легендой.
— Поэтому когда-нибудь тебя поглотят тени, — одними губами ответила она. — Но учитывая «обилие» солнца в Империи, ждать этого дня ты будешь долго.
Вадерион никак не отреагировал на шутку, лишь кончиками пальцев погладил Элиэн по запястью.
— Опять холодная.
— Солнечных дней мало, — отрезала она, даже не пытаясь отодвинуться: все же рядом с Вадерионом было тепло, да и все орки-супруги сидели в обнимку. Элиэн даже наоборот придвинулась ближе, облокотившись о грудь мужа, а тот по-хозяйски обнял ее. Здесь, среди орков, сидя прямо на шкурах — считай, на земле — вокруг живого костра, под открытым небом все было намного проще, и Вадерион вел себя свободнее. Вообще, Элиэн начинало казаться, что иногда муж тяготится обществом сородичей, хотя сама мысль о том, что Темный Император может чем-то тяготиться, казалось смехотворной. Однако, рассудив, Элиэн пришла к выводу, что правитель подстраивается под подданных ничуть не меньше, чем они под него. Это было странно, потому что на примере отца она видела лишь пренебрежение короля к своему народу. Вадерион был другой и другим было его отношение ко всему.
