— Вы свободны, господин капитан. — Караульный вернул шпагу и тут же вручил свиток бумаг. — Заодно ознакомьтесь с высочайшим распоряжением по вашей персоне, велено передать немедля.
Подсвечивая тусклым огарком, он вчитывался в непонятные строки приказа: “Капитану лейб-гвардии... надлежит прибыть в Охотское управление... Откуда следовать на алеуцкий остров Беринга... Всяким торговым экспедициям, что на зимовье прибудут, оказывать в их навигациях вспоможение и охрану...”
“Не разжаловали, это главное. Ну что ж, пора отдать дань морскому поприщу, от которого так радостно когда-то отказался!
Только вот жаль, что не свои мечты осуществлять, а Корсака. Он-то, прирожденный моряк, собирался новые земли открывать! А нынче бороздит моря за зеркалами да на верфях торчит...” – мрачно усмехался Александр, выходя из казематов на свежий воздух.
В этот момент кто-то опустил на его плечо руку.
— Вот он, наконец!
— Сашка, мы тут тебя с рассвета ждем!
Алексей Корсак собственной персоной стоял перед ним. Никита стоял поодаль, вид у обоих был невеселый.
— Ну вы прямо как перед плахой, что за лица! Идем, посидим вместе напоследок. Я ведь назначение получил!
Нельзя сказать, чтобы Сашино настроение отвечало его бодрому тону, но эта встреча верных друзей немного развеяла накопившееся в тюрьме уныние.
— Да знаем мы твое назначение, – уныло сказал Корсак. — Узнал вчера окончательно в Адмиралтействе.
Добравшись до Олевского дома, и дождавшись, пока вчерашний арестант приведет себя в порядок, друзья расположились в столовой.
— Императрица не особо-то и сильно гневалась — помнит твой горячий нрав, но не до того ей сейчас. Оказать милость не пожелали, покамесь суд не разберется да с канцлером не обговорят... — начал рассказывать Никита, дожидаясь, пока слуга закончит с подачей блюд.
— А вот Бестужев на тебя зол весьма был, попутал ты ему карты с послом австрийским. Даром что своей жизнью рисковал не раз!
Отношения-де с австрийцами — зело нужные. А посол их, видишь ли, нервничал, вмешательством в суде грозил, наказать требовал! Сорвали ему, дескать, банкет, на который он при своей-то скупости денег потратил немеряно, учинили варварское проникновение в дом!
А, главное, его доверенного человека жизни люто лишили... Выходит по их, то ли дуэль, то ли хулиганство холопское... Рапорт слать Марии Терезии грозился. Дескать, “при одобрении вышестоящих лиц произвол чинят-де с ними кровожадные русские”... Дипломатический скандал из-за тебя, Сашка, случился было...
— Что, кстати, с австрийцами сталось? В суде что-то тихо без них было. Может, Бестужев таки смягчился, да сам уладил? — переспросил Саша, увлекшись щедрым обедом, уж месяц не виданным.
— Сие, мой друг, тайна великая по сей день. Один хороший человек намекал на некие обстоятельства, нежданно канцлеру открытые, воздержавшие посла от гнева... Да только затемнил все, нам не доверил.
— Ну, так по долгу службы ему темнить положено. — усмехнулся Корсак и подхватил дальше:
— Словом, не пожелала тебя Государыня за верную службу чинов лишать, а с глаз долой отправить порешили, коль уж скандал такой вышел. Да тут оказия, как раз... Отряд, понимаешь, на торговую экспедицию давно уже был набран да командира к ним толкового назначить не могли...
Ээх, если б ещё некоторые дуэлянты в суде каялись, да правду следствию говорили... Может и обошлось бы ссылкой помягче... Но иного мы от тебя, Белов, и не ожидали...
— Вот так оно, Саш, сложилось. Знаю, я виноват перед тобой, если б не сказал тебе тогда про Настасью... — Оленев отвёл взгляд.
— Кто-то должен был мне глаза открыть? Кто ж, как не друг, верно? Не грусти, еще свидимся! — Белов подмигнул, поглядывая то на князя, то на Корсака.
Никита в ответ на это промолчал, разливая по бокалам вино.
- А ты Лешка, чего такой мрачный? Не завидуешь, часом, что вместо тебя за Берингом пойду, а? А то давай заплывешь ко мне, глядишь, откроем для России чего-нибудь вместе! А, гардемарины?! Главное – не вешать нос, а вы чего такие, словно хороните меня? — Саша, подскочив, ловко хлопнул обоих по плечам.
— Ну, за тебя, Сашка! За твою удачу! — одновременно воскликнули ему оба и подняли бокалы.
Когда друзья закончили с завтраком, плавно перешедшим в обед и изрядно сократили запасы вина, Никита спросил:
— Как дома-то будешь прощаться, путешественник?
Ему ответом было напряженное молчание.
— Так и оставишь это все? — неохотно вступил Алексей, — но так же нельзя! У вас-то дети... Попытайся перед отъездом объясниться хотя бы...
Ведь она ж... то есть, Анастасия... не случайно застала тебя там, да и ты не случайно пошел. Клянусь, со мной и близко ничего не случилось, это ж бред! Но кто-то узнал о том, каков ты друг преданный, да помог вам, Сашка... И ты обязан это доказать! Она просто не имеет права о тебе низко думать, вот так!
Белов опустил голову, сразу сникнув.
