Судьба России. Духовная история страны полностью

В 1904 году, после трагических поражений русских войск в войне с Японией, святой Николай всматривался в их духовные причины и написал в своем дневнике слова, которые будто и про сегодня: «Бьют нас японцы, ненавидят нас все народы, Господь Бог, по-видимому, Гнев Свой изливает на нас. Да и как иначе? За что бы нас любить и жаловать? Дворянство наше веками развращалось крепостным правом и сделалось развратным до мозга костей; простой народ веками угнетался тем же крепостным состоянием и сделался невежественен и груб до последней степени; служилый класс и чиновничество жили взяточничеством и казнокрадством, и ныне на всех ступенях служения – поголовное самое бессовестное казнокрадство везде, где только можно украсть; верхний класс – коллекция обезьян, подражателей и обожателей то Франции, то Англии, то Германии и всего прочего заграничного; духовенство, гнетомое бедностью, еле содержит катехизис – до развития ли ему христианских идеалов и освящения ими себя и других?.. И при всем том мы – самого высокого мнения о себе: мы только – истинные христиане, у нас только – настоящее просвещение, а там – мрак и гнилость. А сильны мы так, что шапками всех забросаем… Нет, недаром нынешние бедствия обрушиваются на Россию – сама она привлекла их на себя. Только сотвори, Господи Боже, чтобы это было наказующим жезлом Любви Твоей! Не дай, Господи, вконец расстроиться моему бедному Отечеству! Пощади и сохрани его!»[91]

Ударит скоро этот «наказующий жезл Господень», который предвидел святитель. Но прежде Промысл дает укрепиться стране – будто создать запас прочности перед будущим испытанием, и следом за миссионерским рывком Россия совершает один из последних своих рывков территориальных.

В прирастании России землями Средней Азии сработали удивительные законы русской национальной политики: за покоренными народами сохранялись их культура, вера, традиции. Да, все было уже сложнее, не так, как в период полуромантического стремительного рывка к Тихому океану времен Ивана Грозного. Нынешняя отяжелевшая имперская бюрократия уже труднее справлялась с управлением новоприобретенными землями, что нередко приводило к восстаниям туземцев[92], но вместе с Россией сюда чаще всего приходили цивилизация и покой.

Напомню, что Россия за 1000-летнюю историю не провела ни одной хищнической захватнической войны: она воевала только в четырех случаях:

1. Когда нападали на нее: Вторая мировая, Наполеон, Куликово поле.

2. Когда выходила на защиту союзников, либо тех, кого несправедливо бьют: Крымская война, освобождение Болгарии, Сербии и Черногории от османского ига, Первая мировая, нынешние Сирия и Украина.

3. Когда возвращала себе прежние земли, с которых теперь шла угроза для нее: Ливонская война, петровские войны со шведами, последняя война на Украине.

4. Когда гасила источник многолетней угрозы для себя: войны Александра Невского, взятие Казани, Астрахани, Крыма, русско-турецкие войны и т. п.

Завоевание Средней Азии – последний, четвертый случай. Уже с начала века мы пришли в казахские степи, построив для последующей их защиты города Кокчетав (1824), Акмолинск (1830), Новопетровское укрепление (ныне Форт-Шевченко – 1846), Уральское (ныне Иргиз – 1846), Оренбургское (ныне Тургай – 1846) укрепления, Раимское (1847) и Капальское (1848) укрепления.

Но граница была не определена, и по степи гуляли разбойники из соседнего Кокандского ханства – крупного государства на территориях нынешних Узбекистана, Таджикистана, Киргизии, Южного Казахстана и Восточного Туркестана. В Коканде торговали русскими рабами – цена на них была самой высокой. Их количество исчислялось здесь десятками тысяч!