Судьба России. Духовная история страны полностью

Он, Макарий, ученик Леонида, станет вторым после него старцем Оптиной. К нему начала стекаться тогдашняя интеллигенция: журналисты, мыслители, писатели. Здесь были великий князь Константин Романов (известный поэт К. Р.), Жуковский, Тютчев, Тургенев, Вяземский, Достоевский, супруги Киреевские, Константин Леонтьев, Владимир Соловьев, Чайковский, Рубинштейн, Жемчужников (Козьма Прутков), Гоголь.

Николай Васильевич паломничал в Оптину трижды, много беседовал с Макарием и переписывался с ним. Наверное, и общением с Макарием были рождены гоголевские «Выбранные места из переписки с друзьями» и «Размышления о Божественной Литургии».

Гоголь не давал монашеских обетов, но жил словно монах в миру. Он не имел своего дома и гостил у разных друзей. Свою долю имения он отказал в пользу матери и остался едва ли не нищим, помогая при этом бедным студентам из собственных гонораров. Под влиянием старца Макария сложилось и гоголевское мироощущение последних его лет – чувство того трагического разрыва между тем, что он сделал своим талантом, и тем, к чему, возможно, был призван. Вот письмо, написанное им в монастырь летом 1850 года, за два года до смерти:

«Просите Вашего достойного настоятеля, просите всю братию, просите всех, кто у Вас усерднее молится и любит молиться, просите молитв обо мне. Путь мой труден, дело мое такого рода, что без ежеминутной, без ежечасной и без явной помощи Божией не может двинуться мое перо, и силы мои не только ничтожны, но их нет без освежения Свыше. Говорю вам об этом не ложно. Ради Христа обо мне молитесь. Он силен, Милосердный, сделать все и меня, черного как уголь, убелить и возвести до той чистоты, до которой должен достигнуть писатель, дерзающий говорить о святом и прекрасном. Ради Самого Христа, молитесь. Мне нужно ежеминутно, говорю Вам, быть мыслями выше житейского дрязгу и на всяком месте своего странствования быть в Оптиной пустыни».

В знаменитом гоголевском «Русь, куда ж несешься ты? Дай ответ. Не дает ответа…» слышатся слова его духовного учителя Макария:

«Сердце обливается кровью при рассуждении о нашем любезном отечестве, России нашей матушке: куда она мчится, чего ищет? Чего ожидает? Просвещение возвышается, но мнимое: оно обманывает себя в своей надежде».

Это пустынник говорил о России, тоже предчувствуя грозящую бурю. Предзнаменованием ее стал настоящий ураган: летом 1848 года по округе Оптиной пронесся шторм с ливнем и градом, деревья вырывало с корнем, с церквей срывало кресты. Другие области России тоже пострадали. Макарий писал:

«С наступлением 1848 года настали бедствия в Европе почти повсеместно. В России: холера, засуха, пожары. 26 мая, в среду, в 12-м часу дня, загорелся губернский город Орел. Сгорело 2800 домов; на воде барки сделались добычею пламени. В Ельце сгорело 1300 домов» (из летописи повседневной монастырской жизни Оптиной пустыни).

Макарий пророчил:

«Это страшное знамение Божьего гнева на отступнический мир. В Европе бушуют политические страсти, а у нас – стихии.Началось с Европы, кончится нами».

Сам старец с братией убирали тогда последствия бури, поломанные деревья – и сажали на их месте новые, но делали это странным, особым образом, в виде клина. Говорили, что в этой посадке зашифрована некая тайна, прочесть которую суждено последнему старцу скита. Так передавалась она в Оптиной из поколения в поколение, и во исполнение завета отца Макария не дозволялось уничтожать не только вековых деревьев, но и кустика. Однако в начале 20-х годов ХХ века, когда монастырь закрыли, но последние старцы еще были живы, безжалостно спиливались великолепные сосны Оптинского леса.