Судьба шута полностью

Я опустился на корточки под кустом и похлопал по земле рядом с собой, приглашая Олуха присоединиться. Он хмуро посмотрел на меня. Больше всего на свете мне хотелось забрать его с собой и вернуться в нашу хижину, но не приходилось сомневаться, что Эллиана услышит его шаркающую походку, если мы попытаемся уйти. Лучше немного подождать. Она наверняка скоро отправится спать. Эллиана, по-видимому, собиралась воспользоваться уборной. Я осторожно выглянул через просвет между ветками кустарника.

Подойди к нам, пока она тебя не видит, – обратился я к принцу.

Нет. Она уже меня видела. Уходите. Я поговорю с тобой позднее. – Он неожиданно закрылся от меня.

Дьютифул стал лучше владеть Силой, – когда он поднял стены, я стал ощущать его присутствие только благодаря Дару. Между тем Эллиана спустилась вниз в тусклых лучах маячившего на горизонте северного солнца, которое отказывалось заходить.

Я встревожился, глядя, как быстро она к нему подошла и осталась стоять совсем рядом. Это явно была не первая их тайная встреча. Мне хотелось отвернуться, однако я продолжал внимательно наблюдать за ними сквозь кусты. Я с трудом разобрал ее слова:

– Я услышала, как открылась и закрылась дверь, выглянула в окно и увидела тебя, – сказала нарческа.

– Мне не спалось. – Он потянулся к ней, словно хотел взять ее руки в свои ладони, но в следующее мгновение его руки повисли вдоль тела.

Я скорее почувствовал, чем увидел, быстрый взгляд, брошенный принцем в мою сторону.

Уходи. Я поговорю с тобой завтра. – Он посылал мне узко направленный луч Силы.

Сомневаюсь, что даже Олух что-то услышал. В тоне принца слышался королевский приказ. Дьютифул полагал, что я тут же его выполню.

Не могу. Ты знаешь, как это опасно. Отправь ее обратно в дом, Дьютифул.

Кажется, он меня больше не слышал. Принц закрылся от меня, полностью сосредоточившись на девушке. Олух поднялся на ноги у меня за спиной и широко зевнул.

– Я пойду домой, – сонно заявил он.

Тсс! Нет. Мы должны оставаться здесь. Нам нельзя шуметь. Не говори так громко.

Я с тревогой смотрел на юную пару, но, если Эллиана и слышала слова Олуха, виду она не подала. Интересно, где сейчас Пиоттр, с тревогой подумал я; что он сделает с Дьютифулом, если застанет их вместе?

Олух тяжело вздохнул и вновь присел на землю.

Ты глупый. Я хочу в кровать.

Эллиана взглянула на опущенные руки Дьютифула, потом склонила голову набок и посмотрела ему в лицо.

– Так. И кого ты здесь поджидаешь? – Ее глаза сузились. – Лестру? Она назначила тебе свидание?

На лице Дьютифула появилась странная улыбка. Ему нравилось, что Эллиана его ревнует? Он ответил ей еще тише, но я сумел прочитать его слова по губам.

– Лестра? Зачем мне ждать в лунном свете Лестру?

– Сегодня луны не будет, – резко возразила Эллиана. – Что до Лестры, то она с радостью предоставит тебе свое тело, если ты пожелаешь. И не только потому, что находит тебя красивым. Для нее это способ унизить меня.

Дьютифул скрестил руки на груди. Интересно, что послужило тому причиной: он хотел скрыть свое удовлетворение или боялся заключить нарческу в объятия? Эллиана была гибкой и стройной, как ива, ее волосы спадали до бедер. Я почти ощущал тепло, идущее от нее к Дьютифулу.

– Так. Значит, ты полагаешь, что она находит меня красивым?

– Кто знает. Ей нравятся странные вещи. У нее есть кошка с кривым хвостом и уродливыми лапками. Лестра считает, что кошка хорошенькая. – Эллиана пожала плечами. – Но она скажет, что ты красив, чтобы завоевать тебя.

– В самом деле? А может быть, я не хочу, чтобы Лестра меня завоевала. Она хорошенькая, но, пожалуй, вовсе не желанна для меня, – заявил он.

Ночь затаила дыхание, пока Эллиана смотрела на принца. Я видел, как подымается и опадает ее грудь, – нарческа набиралась смелости, чтобы задать вопрос.

– Так чего же ты хочешь? – наконец едва слышно спросила она.

Он не попытался ее обнять. Мне кажется, Эллиана стала бы сопротивляться. Он протянул к ней руку и одним пальцем приподнял подбородок. И наклонился вперед, чтобы украсть у нее поцелуй. Украсть? Но она не попыталась убежать. Более того, она привстала на цыпочки, как только их губы соприкоснулись.

Я ощутил себя старым распутником, шпионящим за юной парой. Дьютифул ужасно рисковал, они оба подвергались серьезной опасности, но мое сердце радовалось при мысли, что мальчик узнает любовь, а не только брак по расчету. Когда их губы наконец разомкнулись, я рассчитывал, что Дьютифул отправит нарческу в спальню. Я не хотел лишать его этих счастливых мгновений, но знал, что обязан вмешаться, если их эксперимент зайдет дальше поцелуев. Сжавшись от подобных мыслей, я приготовился к необходимым действиям.

И с ужасом услышал ее сдавленный от страсти голос:

– Поцелуй. Больше ты ничего не хочешь?