Вот привела я эти строки и тут же подумала: а будет ли наш сегодняшний читатель философствовать по поводу этой земной сущности, которой, как пишет Феррейра, отказано даже в малой толике божественности, раз она лишена права на бессмертие?!
И все же, все же я хотела надеяться и надеялась, что найдется мыслящий издатель и даст мыслящей части нашего сегодняшнего общества прочесть предлагаемый мною роман и по достоинству оценить его и его создателя.
И издатель нашелся. Главный редактор издательства «Б.С.Г.-Пресс» Татьяна Владимировна Бердикова прочла роман и предложила его издателю Александру Иосифовичу Гантману.
В 2002 году договор со мной был подписан, а в 2003 году роман вышел в свет к открытию выставки-ярмарки Non-fiction. Появление романа отметили вполне достойные рецензии как в электронных СМИ, так и в периодической печати.
Александр Иосифович был доволен книгой и моим переводом, и мы с ним стали подумывать об издании уже переведенной мной ранней повести Вержилио Феррейры «Утраченное утро жизни». Он даже сказал мне:
«Вот разберусь со своим здоровьем, и сам вам позвоню, и мы все решим».
Звонка не последовало. Выждав полгода, я позвонила сама и — о, ужас! — узнала печальную новость, что Александр Иосифович Гантман умер. «Как? Когда? Почему?»
С какой же теплотой я вспоминаю сегодня этого открытого, душевного человека, который мот вот так, просто, рассказать мне (еще мало ему знакомому автору) свою грустную историю становления издателем после всем известных событий девяностых, когда он, инженер по образованию, оказался без возможности работать по профессии, которая его кормила. И только любовь к книгам, которые он теперь был вынужден продавать, разложив их на бумаге у метро, потом в метро, потом где-то еще, спасла его. А потом он создал «Библио Сервис Гантмана». А потом и издательство «Б.С.Г.-Пресс», которое и после его смерти под руководством его жены Натальи Павловны несколько лет успешно работало с известными авторами, переводчиками и художниками, издавая зарубежную классику и произведения современных авторов, как российских, так и иностранных, в отличном полиграфическом исполнении.
Вот бы издать у них сборник «Стихотворений в прозе», нет, не Тургенева, а португальских писателей, состав которого еще в 1980 году мне помог сделать президент Лиссабонской академии наук Жасинто до Прадо Коэльо. Я бы, без сомнения, открыла его рассказом все того же Вержилио Феррейры «Письмо».