– Сынок, это опыт! – ответил ему Фирдес Отсенберд. – Твой отец прошёл не одно сражение, даже не десяток.
– Самое время отправляться, я полагаю, – спокойно сказал Нильфад, взяв в руки поводья.
– Да, – ответил Вэйрад и, набрав воздуха во все лёгкие, крикнул: – Седлай коней!
Спустя мгновение был слышен топот сотен копыт и ржание десятков лошадей. Военный отряд отправился в путь. На ветру развевались хоругви и знамёна с гербом, на котором был изображён двуглавый лев, между головами которого выделялся красный меч.
– Помню наш первый поход, отец, – обратился к Вэйраду Зендей. – Как же я тогда переживал. Правда боялся тебе это выказать… Помню, мыслил накануне того дня, что могу не вернуться домой… Помню, плакал я… Боялся, что могу больше не увидеть лица близких… А теперь прошло столько времени и столько было увидено, что, пожалуй, и смерть не столь мрачна, как ужас перед лицом поражения!
– Сын, все через это проходили. Даже я. Даже Отсенберд. И твой брат. Черт возьми, я и сейчас побаиваюсь… боюсь и вас потерять, сыны мои. Чёрт бы с ней – со смертью. Для меня страшнее всего… да впрочем…
– Что за грустные мысли? Друзья, неужто вы приуныли? Сражение ещё не началось. Зачем же раньше времени заводить такие мрачные разговоры? – приник к разговору Отсенберд. – Прогоним черномазых и, усевшись в своей же крепости, выпьем хорошенько за честь и свободу. Вот так, кажется, и будет!
– Вовсе не мрачные, а даже наоборот. Вы, видно, плохо слушали, генерал. Я же сказал: первый поход. А знаете ли вы, сколько я прошёл с того момента? Уж десять точно. Так что разговор у нас очень даже добродетельный. А клонил я к тому, чтоб вспомнить былые деньки, – ответил Зендей, демонстрируя свою блистательную улыбку. – А мысль ваша мне очень даже по душе!
– Я тоже не имел мысли сказать что-то мрачное и нагнетающее. Я лишь подбодрил своего сына и всех окружающих. Мы воюем, гибнем ради наших сынов, ради нашего будущего. Разумеется, я боюсь потерять моих детей. Я полагаю, что это весьма логично.
– А чувствуется, что нагнетать-то вы продолжаете. Ну, впрочем, видно, что я ошибаюсь, со стороны виднее, – почесав затылок, ответил Отсенберд. – А разреши поинтересоваться, Вэйрад? Я никогда у тебя этого не спрашивал, но в связи с твоими словами, просто обязан. Почему оба твои сына военнослужащие, если ты боишься их потерять? Как-то глупо выходит.
– Нелепый вопрос. Я разве ж их принуждал? Они сами захотели стать солдатами. Я, разумеется, не смел их переубеждать, хотя, возможно, стоило. Однако я сам в юные годы противился воле отца и начал службу. Мой папа желал того, чтобы я стал обычным трактирщиком или в крайнем случае – продолжил его дело. Видно, он тоже боялся за меня… Но судьба сложилась иронично… Мой отец скончался от удара, а мать-то я не знал. Выбора не осталось – служба!
– Подумать только! Я столько лет тебя знаю, но не слышал об этом! Какая злая шутка судьбы… – удивлённо сказал Отсенберд, щуря глаза.
– О чём речь? – присоединился к беседе слегка отставший Адияль с Нильфадом.
– Брат, мы тут ведём весьма интересную беседу о судьбе, – ответил Зендей.
– О судьбе? Забавно. Знаю я одного очень интересного лучника, который всей душой и разумом верит в эту чушь. Слышали бы вы его рассказы. Умора да и только, – посмеиваясь, сказал Адияль.
– Не стоит пренебрегать судьбой, сын мой. Можешь не верить, но обязан прислушиваться. Ни в коем случае не пренебрегать, – спокойно ответил Вэйрад. – А Артур во многом высказывает очень даже мудрые мысли, Эди.
Неожиданно к компании присоединились ещё два всадника.
– Господин генерал! У нас проблемы! – сообщил один из них.
– Какие? Докладывай, – угрюмо приказал Вэйрад, предвкушая неприятные известия.
– По информации от отряда разведки! Игъварцы покинули крепость и направляются в нашу сторону!
– Что? – притормозил коня Вэйрад.
– Сто-о-ой! – крикнул батальону Отсенберд.
– Быть того не может, – удивлённо продолжал генерал. – Когда они будут здесь?
– Вероятнее всего, через полчаса они будут в версте от нас… – ответил второй примкнувший всадник.
Батальон остановился. Все ожидали командований от генералов или полководца Нильфада. Атмосфера стояла нагнетающая. В рядах солдат поднялся шум и гам. Все переговаривались и перешептывались. В глазах солдат появились сомнения. Вэйрад, Отсенберд и Нильфад стояли с изумленными лицами и долгое время таращились друг на друга. Отсенберд то и дело почесывал затылок и кряхтел, как бы пытаясь что-то сказать, но так ничего и не сказал. Было видно и напуганное состояние Вэйрада. Его глаза, казалось, вот-вот вылетят из глазниц, а по лицу стекал холодный пот. Нильфад был спокойнее всех: его лицо выглядело поразительно собранным и безмятежным, а глаза холодными, как лёд. Лишь изредка он посматривал на горизонт.
– Отец! – прервал затянувшееся молчание Адияль. – Соберись! Возьми себя в руки и командуй! Всю жизнь ты учил меня не поддаваться панике! Всегда быть сдержанным и рассудительным! Всегда здраво оценивать обстановку! А сейчас сам демонстрируешь трусость и несостоятельность командовать!
