Подняв голову, она увидела лежащее неподалеку тело. Ей показалось, что это Джонатан, но такого просто не могло быть; они всего секунду назад поднялись по лестнице. Она с трудом поднялась на четвереньки, поползла к телу и перевернула его.
На нее смотрели мертвые глаза Джонатана.
Кэти совсем не удивилась. В темном углу ее сознания билась мысль, что она всегда знала, что этим все закончится, конечно, знала, Уильям Тир сказал ей… но это ничуть не уменьшило ее горе.
У дальней стены церкви кто-то полузадушено захрипел. Кэти завертела головой и увидела Гэвина, который скорчился в углу и не сводил с нее выпученных глаз.
– Что ты сделал? – гневно спросила она, хотя гнев в ее голосе глушили слезы. – Что ты с ним сделал?
Побелев от ужаса, Гэвин затряс головой.
– Не я! Клянусь!
Она рывком поднялась на ноги и двинулась к нему; когда она приблизилась, Гэвин обхватил себя руками и свернулся крошечным комочком в углу, подвывая полным паники голосом:
– Пожалуйста, Кэти, мне жаль,
На мгновение она замерла над ним, раздумывая, как было бы приятно его убить, как легко и справедливо – но мысль о теле Джонатана, лежащем у нее за спиной, заставила ее отступить.
Она обернулась и заметила, что двери в церковь распахнуты, а за ними сияет солнечный летний день. Снаружи до нее долетали крики детей, бегающих в парке. Словно другой мир, не связанный с тем, что было у нее перед глазами: тело Джонатана, забившийся в угол Гэвин.
В дальнем конце придела, рядом с дверями, она заметила огромную черную лужу, похожую на разлитую нефть. Когда она подкралась поближе, в нос ей ударила отвратительная вонь, а взгляд зацепился за тучу мошкары и комаров, зависшую над лужей. Рядом с ней что-то блеснуло; наклонившись, Кэти разглядела сапфир на серебряной цепочке.
Тут она повернулась и спросила у Гэвина:
– А где Роу?
Гэвин разрыдался, разозлив ее так, что она промаршировала к нему и отвесила оплеуху.
– Сейчас самое время рыдать, ты, кусок дерьма. Что, по-твоему, нам со всем этим делать?
– Я не знаю.
С отвращением отвернувшись от него, она подняла цепочку Роу. Та была липкой от крови, но она тщательно, хоть и довольно рассеянно, оттерла ее рукавом рубашки, зажав сапфир в кулаке. В первую очередь, камень вовсе не должен был оказаться у Роу; он ему не принадлежал. Роу заполучил его обманом. Ее взгляд снова упал на тело Джонатана, и она почувствовала, как текут по щекам слезы, не только по нему, но и по всему Городу, прогнившему настолько, что стало возможным то, что случилось здесь. Она склонилась к телу Джонатана, ласково убрала прядь волос с его лба. Столько лет она берегла его от беды, и вот как все закончилось. Но где-то глубоко внутри мелькала растерянность, ведь несмотря на этот кошмар – Роу пропал, тело Джонатана лежит на полу – она ощущала какую-то неправильность. Все должно было кончиться совсем не так. Где-то рядом, почти на виду, таился другой исход: да, Джонатан умер, но тела она не видела. Ей удалось сбежать и исчезнуть, оставив Роу и Гэвина – предателей Города – разбираться с тем, что осталось… но, когда она пыталась сосредоточиться на этой картине, та расплывалась, словно подернутая дымкой. Она не сбежала; она по-прежнему была здесь, и, вспомнив об этом, Кэти почувствовала, как ответственность падает ей на плечи тяжелой мантией.
– Гэвин. Поднимайся.
Он с ужасом взглянул на нее. Ему всего лишь двадцать, мелькнула мысль, и Кэти удивилась, что этот возраст, когда-то казавшийся чуть не древностью, на самом деле был сопливым детством. В этот момент она подумала, что отчасти ей даже жаль Роу, такого же молодого и глупого, как и все они.
– Подними свой
Гэвин вскочил на ноги, и Кэти поняла, что он боится ее.
Вот и славно.
– Ты помог разрушить этот город, Гэвин.
Он тяжело сглотнул, невольно кинув взгляд на тело Джонатана, и Кэти кивнула, догадавшись, о чем он подумал.
– Нет места Тирам, сказал ты. Ну, так я – не Тир, и ты – тоже. И Лир, Хоуэлл, Морган и Ален. Вы помогли Роу все разрушить. Теперь поможете мне все исправить. Понял?
Гэвин отчаянно закивал. Его пальцы потянулись ко лбу, словно он хотел перекреститься. Но в последний момент рука, дрогнув, опустилась, и он застыл в смущении.
После недолгого раздумья она убрала сапфир в карман. За последующие годы Кейтлин Тир не раз вспомнит об этом камне и иногда будет доставать его и подолгу рассматривать. Раз или два ей даже захочется его надеть. Но она этого так никогда и не сделает.
Келси проснулась в светлой, залитой солнцем комнате.
