Она жалела о том, что пошла в полицейский участок. Там, как она и предполагала, ее ждала только боль. Теперь даже Булава был для нее потерян.
Но что это может быть? Она ужа выполнила свое великое предназначение. Спасла Тирлинг, и теперь она больше не королева, а обычная молодая женщина. Больше ей незачем геройствовать. Что она могла сделать, будучи просто Келси Рэйли? Ей нравилась ее работа в библиотеке; она успела полюбить свою маленькую квартирку. И это все? И как может такая жизнь не казаться пустой, если прежде ты видела, как вырастают и рушатся королевства?
Это так. Королева Пик, мстительная тень, которую Келси пустила в свой разум с того самого момента, как заняла трон… она исчезла, похоронена в далеком прошлом. Келси ощущала ее отсутствие, как ощущаешь отсутствие только что вытащенной занозы, и была уверена – насколько вообще можно быть уверенной в этом новом мире – что Королева Пик больше никогда ее не побеспокоит.
Это было достижение, возможно, огромное достижение… но Келси была не в состоянии ясно его увидеть. Прошлое стояло на пути.
На перекрестке Главного бульвара – который теперь носил имя королевы Кейтлин – Келси выбралась из повозки и медленно пошла на работу. Посмотрев на часы, она с облегчением увидела, что у нее достаточно времени. Она больше ни разу не опоздала с того, самого первого утра, и Карлин перестала смотреть на часы каждый раз, когда Келси приходила на работу, что было огромным облегчением. Карлин ни капли не изменилась; Келси ужасно хотелось заслужить ее похвалу, но Карлин собиралась заставить ее выложиться по полной. Как в прежние времена. Келси почувствовала, как снова подступают слезы, и прибавила шагу. Но слезы не мешали словам отца Тайлера стучать в ее голове.
Ей хотелось просто выкинуть эту мысль из головы. Забыть о прошлом, и попытаться жить будущим… на это требовалась храбрость, которую Келси в себе не ощущала. В ней самой было слишком много прошлого.
И это было правдой, решительности ей было не занимать. Но сейчас ей нужен был переворот. Иначе как она сможет все забыть и начать сначала, здесь, в нормальной жизни?
Сворачивая на дорожку, ведущую к библиотеке, она почувствовала, что снова плачет. Она покопалась в сумке, но оказалось, что платок положить забыла.
Дальше было хуже: на библиотечном крыльце она увидела Карлин, расположившуюся на одной из ступенек. Ей нравилось обедать на улице, когда было прохладно, и все остальные сотрудники предпочитали оставаться в здании. Келси постаралась как можно быстрее проскочить мимо начальницы.
– Келси?
Мысленно выругавшись, Келси обернулась.
– Что с тобой случилось? – спросила Карлин.
– Ничего, – ответила Келси, опустив голову, и в этот момент поняла, что это почти правда. Ничего не случилось, кроме того, что останется в ее голове… но сможет ли она когда-нибудь с этим смириться? Она вытерла заплаканные глаза и вздрогнула, ощутив руку Карлин на своем плече.
Из всех странных моментов, пережитых Келси за последнюю неделю, этот, наверное, был самым тревожным. В Карлин не было ни капли нежности, никогда; она не прикасалась ни к кому, если только речь не шла о наказаниях. Но сейчас рука на плече Келси не ударила и не ущипнула, а когда девушка подняла голову, она заметила, что суровое, морщинистое лицо Карлин светится добротой. Пораженная, Келси поняла, что в этом, новом Тирлинге все может оказаться совсем другим. Даже Карлин Глинн смогла измениться, стать кем-то другим.
– Келси?
Проглотив слезы, Келси поглубже вздохнула и распрямила плечи. Она теперь была не королевой, а обычной девушкой, законопослушной гражданкой Тирлинга… ее королевства, которое больше не нужно было спасать, ведь теперь оно стало целым.
– Келси, где ты была?
Те, кто сомневается в полезности редакторов, просто никогда не встречали хорошего. Эта книга, безусловно, стала самым трудным и требующим внимания текстом из всех, что я когда-либо писала, и случались моменты, когда я с радостью бы уничтожила все написанное и больше не написала бы ни строчки. Мой добрый друг и редактор Майя Зив поддерживала меня на протяжении всего пути от ужасного первого черновика до книги, которой я могу гордиться, и все нестыковки, оставшиеся в конечном черновике – вина моей неуемной фантазии. Майя заставила меня вычеркнуть всего лишь несколько ругательств!
