Он не обернулся. На одном плече у него висел рюкзак, и Келси бежала сквозь толпу за этим рюкзаком, повторяя его имя. Он, похоже, не слышал ее, и Келси снова и снова думала, не сошла ли она с ума, и не спит ли она, видя самый подробный и реальный сон из всех, что когда-нибудь кому-нибудь снились. Наконец, ей удалось его догнать и схватить за плечо.
– Пэн!
Он обернулся и посмотрел на нее без тени узнавания в глазах.
– Простите?
– Пэн? – повторила она неуверенно. – Это, разве, не ты?
– Простите, – повторил он, – но вы, похоже, с кем-то меня спутали. Меня зовут Эндрю.
Келси окинула его долгим взглядом. Это
– Желаю вам хорошего дня, – сказал он ей, похлопав по плечу, а затем развернулся и пошел прочь.
Келси пошла следом. Она была не настолько глупа, чтобы приставать к нему снова – от того, что он ее не узнал, ее сердце словно сковало льдом – но она просто не могла позволить ему исчезнуть сейчас, когда она его только нашла. Держась на приличном расстоянии, она прошла следом за ним несколько улиц, пока он не свернул к маленькому каменному коттеджу, стоящему вдалеке от дороги. Когда он поднялся по ступенькам крыльца, дверь распахнулась, и Келси увидела стоящую в проеме женщину, хорошенькую блондинку с ребенком, уютно устроившимся на ее бедре. Пэн поцеловал ее, они вошли в дом и закрыли дверь.
Келси долго простояла, глядя на дом Пэна. Она еще ни разу в жизни не чувствовала себя такой одинокой, даже когда жила в коттедже с Барти и Карлин. По крайней мере, Барти любил ее. Возможно, и Карлин тоже, хоть и по-своему. А Пэн не узнал ее. Точнее он никогда не был с ней знаком. И тут ее поразила по-настоящему ужасная мысль: что, если так будет со всеми ее Стражами? Что если все эти люди, что сражались с ней бок о бок и заботились о ней, теперь будут считать ее незнакомкой? Она всегда говорила Булаве, что готова пожертвовать чем угодно во имя своего королевства, но ценой оказалось то, о чем она и подумать не могла: одиночество.
В конце концов, она отвернулась от коттеджа Пэна и заставила себя уйти, вернуться домой. Последнее время она была очень занята подготовкой к переезду из дома матери в крошечную квартирку поближе к библиотеке. Она должна была стать ее первым собственным домом, и мысль об этом заставляла ее трепетать… но теперь вся ее радость от того, что у нее будет свой уголок, казалась нелепой и бессмысленной, как стена из бумаги. На один короткий момент она пожалела, что не умерла тогда, в Цитадели; по крайней мере, друзья были бы рядом с ней. Они все были бы вместе.
Еще дважды она возвращалась в музей Тира и разглядывала сапфиры, поблескивающие на своем ложе за стеклом. Даже несмотря на это стекло пальцы Келси зудели от желания схватить их, надеть и все вернуть, пусть даже разрушить королевство, если уж на то пошло, лишь бы получить назад свою жизнь, увидеть рядом с собой свою семью…
Четвертого визита в музей не последовало, но это было неважно. Ущерб уже был нанесен.
На протяжении нескольких недель, ничего особо не планируя, Келси начала расспрашивать коллег на работе, нет ли у них знакомых с именем Кристиан. Она полагала, что это имя довольно распространенное, но все было совсем не так; в Новом Лондоне было мало церквей, да и, к тому же, мода на это имя прошла даже среди верующих. Келси не знала, зачем она ищет Булаву; даже найди она его, ее, наверняка, ждет лишь повторение той ужасной сцены с Пэном. Но ей нужно было знать. Некоторые ее Стражи просто не родились в этом мире, но остальные должны были находиться где-то здесь, и зная это, Келси не могла просто так успокоиться.
Оказалось, что даже в этом Новом Лондоне Булава стал значительной фигурой. Келси понадобилось совсем немного времени и расспросов, чтобы выяснить, что человек по имени Кристиан МакЭвой занимает пост главы городской полиции. По описаниям этот Кристиан МакЭвой был довольно высоким, выше шести футов ростом, и его считали отличным полицейским, суровым, но справедливым. Лгать этому человеку не хотелось, потому что он чувствовал ложь.
Две недели Келси колебалась. Она и хотела, и не хотела его видеть. Эта идея ее одновременно захватывала и приводила в ужас. Но, в конце концов, она решилась.
Она отправилась в полицию в свой обеденный перерыв, воспользовавшись извозчиком, чтобы добраться до места. Она не станет тревожить Булаву, убеждала себя Келси; она просто хочет его увидеть. С нее будет довольно и этого, узнать, что он существует, что он, как и Пэн, счастлив в новом мире. Что Келси сделала для него хоть что-то доброе. Она вовсе не хотела вмешиваться в его жизнь. Просто хотела его увидеть.
Но когда время пришло, когда высокий человек с лицом Булавы вышел из полицейского участка и просто посмотрел сквозь Келси, словно той не существовало, она поняла, что допустила чудовищную ошибку. На нее накатила ужасная слабость. Келси стояла на ступеньках здания напротив полицейского участка, и как только Булава поспешил вниз по улице, она рухнула на эти ступеньки, спрятав лицо в ладонях.
