– Вы же пришли сюда не для того, чтобы ходатайствовать о рассмотрении подобной ерунды. Чего вы хотите?
Святой отец замялся, но лишь на мгновение.
– Я также пришел, чтобы лично потребовать возвращения нам Отступника.
– Как я уже говорил, причем не один раз, у нас его нет.
– Я так не думаю.
– Ну, это уже не первый случай, когда вы верите чему-то без всяких доказательств, правда? – В тоне Булавы ясно слышалась насмешка, но на лбу гневно пульсировала жила. – У нас нет отца Тайлера, и я не стану больше обсуждать этот вопрос.
Святой отец растянул губы в вежливой улыбке.
– Тогда что насчет дела Борвена?
– Борвен – педофил. Вы действительно хотите, чтобы Арват был связан с таким делом?
– Это клевета, – невозмутимо заявил Святой отец, хотя Айса и отметила, что улыбка моментально пропала с его лица. Видимо, они думали, что Булава не станет поднимать эту тему на публике. Айса не могла определится, почувствовала ли она облегчение или разочарование, когда он все-таки заговорил об этом. – Борвен ведет жизнь доброго христианина. Каждое утро он посещает заутреню. Вечером он уделяет время…
– У Борвена нет выхода – он вынужден быть добрым христианином, – прогремел Булава. – Потому что он знает, что в последние полгода, по моему личному распоряжению, констебль Нового Лондона постоянно держит его в поле зрения. Насколько я понимаю, его соседям это значительно упрощает жизнь.
Это замечание удивило Айсу. Она никогда бы не подумала, что Булаву может заинтересовать что-нибудь из того, что напрямую не касается Королевы. Стало интересно, знала ли об этом Маман. Па вовсе не был хорошим прихожанином; их семья посещала церковь лишь пару раз в год.
– Борвен искренне раскаялся во всех своих прошлых деяниях, – заметил Святой отец. – Он исправился, и все, чего теперь хочет, это снова быть вместе с женой и детьми.
– Исправился, – усмехнулся Булава. – Можешь придумывать все, что угодно, Борвен. Мы оба знаем, что рано или поздно гниль внутри тебя все равно вылезет наружу, и когда мы схватим тебя на горячем, я запру тебя в темнице навсегда.
– Мои дети принадлежат мне! – взревел Па. – У вас нет права отбирать их у меня!
– Ты потерял своих детей в тот момент, когда поднял руку на них. И на их мать.
Внимание Айсы привлекло смутное движение: в дверях замерла Маман со скрещенными на груди руками. Кибб ее не заметил – или сделал вид – и Айса тоже ничего не сказала. Откуда Булава узнал о том, что произошло с Маман? Неужели, она сама ему рассказала? Вряд ли. Они совсем не ладили.
– Моя дочь стоит здесь! – рявкнул Па. – Спросите ее! Спросите, плохо ли я с ней обращался!
Айса замерла, когда все взгляды в зале внезапно устремились на нее.
– Твоя дочь служит мне, – быстро заявил Булава, и Айса поняла, что он не был готов к такому повороту разговора. – И говорить будет по моему приказу, а не по твоему.
Айса встретилась взглядом с Па, и увидела торжество в его глазах. Па все еще неплохо ее понимал. Он сделал хорошо просчитанный ход, решив, что она не захочет выставлять напоказ свои страдания, свое ужасное прошлое. Рассказать о своем стыде перед незнакомцами, с любопытством уставившимися на нее сейчас… как ей сделать это и жить дальше? Даже если они поверят ей, как она сможет прожить рядом с ними всю жизнь, зная, что первое, о чем они подумают при виде нее – это те ужасные вещи, что ей пришлось вынести? Кто бы решился на такое?
А вот Айса не могла.
– Айса достаточно пережила, – заявил Булава. – И ни один добрый христианин не станет заставлять ее вспоминать все это.
– Действительно, Господь любит детей, – кивая, подтвердил Святой отец. – Но не лжецов.
– Следите за словами, отец. – Голос Булавы упал на октаву, что служило тревожным сигналом для всех, кто его хорошо знал, но Святой отец, казалось, не придал этому никакого значения. Айса задумалась, не планировал ли священник спровоцировать собственное избиение или арест; это, наверняка, было бы на руку Арвату. Но Булава был слишком умен, чтобы сделать ему такое одолжение… по крайней мере, Айса на это надеялась. Эта тихая, тщательно сдерживаемая ярость была намного страшнее его гневных криков. Она снова почувствовала на себе взгляд Па и с трудом подавила желание посмотреть в ответ.
– Конечно, если ребенку есть что сказать, пусть говорит, – пренебрежительно произнес Святой отец. – Эти безосновательные обвинения против Борвена нужны только для сокрытия того факта, что законы Королевы необъективны и служат лишь ее собственным интересам. Все слуги Господни должны встать на его защиту.
– Ее собственным интересам. Когда пришли мортийцы, Королева открыла Цитадель для более чем десяти тысяч беженцев. А скольких беженцев разместил в своих стенах Арват?
– Стены Арвата священны, – ответил Святой отец, но Айса с облегчением заметила, что Булава снова сбил его с курса. – Ни один мирянин не может войти в дом Господень без разрешения Святого отца.
