Она ждала потока вопросов, когда сказала маме, что идет на ужин к соседям, но та просто пожала плечами и продолжила месить тесто. Кэти подумала, что зря она так беспокоилась; в конце концов, ей уже исполнилось семнадцать и теперь не нужно было отчитываться за каждое движение, даже перед мамой. В восемнадцать она начнет строить свой собственный дом где-нибудь в городе, а в девятнадцать съедет от матери. Роу, чей двадцатый день рождения был через неделю, решил пожить со своей матерью подольше – Кэти не могла себе представить, что бы сделала миссис Финн, если бы Роу решил съехать в обычном для этого возрасте – но он уже спроектировал дом и собрал почти все необходимые для строительства доски. Он дождаться не мог, когда будет жить отдельно, но у Кэти на этот счет было двоякое чувство. Часть ее не хотела оставлять маму, а другой не терпелось пожить самостоятельно, отвечать самой за себя и ни перед кем не отчитываться.
Дом Тиров был почти копией дома Кэти: один этаж, высокое крыльцо, поднятое от подвала. Кэти протопала вверх по ступенькам, входная дверь распахнулась, и появилась Лили. Она тоже была сегодня в полях, но сейчас выглядела больной, и Кэти подумала, не поймала ли она лихорадку, гуляющую по городу.
– Кэти, – сказала Лили.
В ее голосе слышалась неподдельная радость, словно Кэти принесла ей дорогой подарок.
– Миссис Фримен, – вежливо поздоровалась Кэти. Мысленно она всегда называла Лили миссис Тир, но допусти она здесь хоть одну ошибку, мама наверняка узнает об этом.
– Входи же.
Кэти прошла за ней в гостиную, небольшую комнатку с удобными деревянными стульями, которые, похоже, сделал сам Уильям Тир. Восточную стену комнаты занимал большой кирпичный камин, сейчас, в начале октября, не разожженный. Над каминной полкой висели два портрета, и, как обычно, приходя в дом Тиров, Кэти остановилась, чтобы взглянуть на них.
На одном был Уильям Тир. Он был написан Джоном Винсоном, считавшимся лучшим художником в городе, но эта картина была не особенно удачной. Тир на ней стоял рядом с небольшой книжной полкой, расправив плечи и глядя прямо на художника. Поза и интерьер были выбраны верно, но сам Тир выглядел раздраженным необходимостью позировать.
На другом портрете была Лили. Уильям Тир написал его сам, и хотя у него не было техники мистера Винсона, Кэти казалось, что он уловил настроение Лили намного лучше. Она стояла посреди залитого солнцем поля, одетая в охотничий костюм, с таким огромным животом, что, казалось, он вот-вот взорвется. Она смотрела назад через плечо и, похоже, готова была рассмеяться.
Мама говорила, что Тир писал этот портрет не с натуры, а по памяти. Тем не менее, он был полон жизни, и всегда казался Кэти воплощением свободы. Лили с портрета казалась счастливой, невероятно счастливой, но Тир не упустил едва заметные морщинки вокруг глаз и рта, которые выдавали давнюю боль и говорили о нелегкой жизни до Перехода. Кэти понятия не имела, что это была за жизнь, но она определенно оставила на Лили заметный след.
– Восемнадцать лет назад, – заметила Лили, подходя к Кэти, разглядывающей портрет. – Я была беременна Джонатаном, и мы только что пережили голодное время. Казалось, что теперь будущее у наших ног.
– И что случилось?
Лили окинула ее внимательным взглядом, и Кэти тут же захотелось взять свои слова назад. Неужели только она чувствует, что с Городом что-то не так?
Секунду спустя Кэти расслабилась и отвернулась от портрета.
– Мы забыли. Мы забыли все, что следовало помнить.
Кэти опустила глаза и заметила, что женщина потирает шрам на ладони.
– Что…
– Пойдем обедать, – внезапно сказала Лили, и поманила ее за собой.
Обед удивил Кэти. Она всегда думала, что Тиры питаются лучше всех в городе – хотя и не могла сказать, откуда у нее такая уверенность; может быть, Роу когда-то что-то сказал – но их пища была такой же простой, как и у них дома: жареный цыпленок, брокколи и хлеб из пятизлачной муки. Пили они воду, а не эль или сок. Тир и Лили сидели на разных концах стола, Джонатан между ними, а Кэти напротив него. Выдвинув четвертый стул, она заметила, что сиденье покрыто слоем пыли.
Кэти полагала, что за обедом Тиры обсуждают серьезные, важные темы, но и тут они ее удивили. Лили любила посплетничать, пусть по-доброму, но все равно посплетничать. Мелоди Донован была беременна. Эндрю Эллис достроил дом, но со строительством у него не заладилось; в стенах на кухне такие щели, что, скорее всего, придется все ломать и перестраивать до прихода зимы. Дэннис Лински и Рози Норрис решили пожениться после сбора урожая.
На каждую из этих новостей Уильям Тир кивал, изредка вставляя пару слов, а вот узнав о доме Эндрю Эллиса, покачал головой, и Кэти вспомнила, что говорили в прошлом году: Эллис отказался от помощи лучших плотников Города. Он решил сделать все сам, и Кэти уважала его решимость. Но теперь она задумалась, не был ли мистер Эллис обычным глупцом. В голове крутился вопрос, что она делает за этим столом. Зачем Джонатан пригласил ее?
