Но Кэти не обращала внимания на эти вопросы. Уильям Тир был Уильямом Тиром.
И не было такой проблемы, которую он не мог бы решить.
– Что случилось?
Она подняла голову и увидела, что Джонатан смотрит на нее своим пронизывающим насквозь взглядом. И снова в голове непроизвольно всплыл образ его отца. Позади них невидимый грешник снова запричитал, обращая к Богу бесчисленные молитвы, и Кэти почувствовала острое желание вправить ему мозги лопатой.
– Что ты видела? – спросил Джонатан, и Кэти поняла, что рассказывает ему все, как есть, рассказывает вполголоса, потому что ей не хотелось, чтобы их услышал святоша по соседству. Она рассказала Джонатану все, даже о словах Роу в самом конце, о той его жестокой и мстительной стороне, с которой она раньше не сталкивалась. Рассказывать было больно – даже сейчас от воспоминаний о той ночи сердце Кэти замирало – но когда она закончила, то поняла, что выбрала правильного человека. Она практически не знала Джонатана, но почувствовала такое облегчение, словно передала ему лежавший на сердце груз, а он без вопросов взвалил его на плечи.
– Роу Финн брал сапфир моего отца, – сказал Джонатан полувопросительно, когда она закончила.
– Да, – подтвердила Кэти с удивлением; из всего, что она ему только что рассказала, больше всего его взволновал сапфир? Она предала Роу, поняла Кэти, но все это случилось несколько лет назад, сапфир Уильяма Тира давным-давно обзавелся цепочкой и был возвращен хозяину; она видела его на шее Тира много раз. Все хорошо, что хорошо закончилось.
– Думаю, ты не сумасшедшая, – наконец сказал Джонатан. – Что-то пряталось в лесу. Твоя мать, мой отец и тетя Мэдди охотились на него много месяцев.
– Что? Когда?
– Почти два года назад. Они обычно отправлялись в лес поздно ночью. Я тоже хотел пойти, но отец велел мне оставаться с мамой.
– Они что-нибудь нашли?
– Нет. Что бы это ни было, оно всегда слонялось вокруг кладбища, а когда прекратились разграбления могил, оно тоже исчезло.
– Разграбления могил?
Джонатан взглянул на нее добродушно, но с ноткой нетерпения.
– Конечно, разграбления. Ты же не поверила во всю эту чушь про волков, правда?
– Не поверила! – отрезала Кэти. – Но я не думала… кто стал бы грабить могилы? Ради чего?
– Ради серебра. – Джонатан мрачно улыбнулся. – Ни на одном из найденных нами тел не было украшений.
– Никто в городе не стал бы обворовывать могилы.
– Уверена? – Джонатан снова улыбнулся, но на этот раз улыбка вышла другой, почти печальной.
– Ну, нет, но…
Он взял ее за руку. Кэти вздрогнула и попыталась вырваться, но Джонатан держал ее крепко. На секунду они словно снова перенеслись на два года назад, на ту просеку, но теперь в транс впала Кэти, а не Джонатан. Она смотрела на свою маленькую руку, прикрытую большой ладонью Джонатана, но видела не это; перед ее глазами стояло темное, открытое всем ветрам поле, усеянное надгробиями. В небе над кладбищем сверкнула молния, на секунду осветив могилы, и в этой вспышке Кэти увидела человека, копающегося в одной из них. Но лица его не было видно; он слишком низко опустил голову.
Резким рывком она высвободила руку из хватки Джонатана. Связь между ними прервалась с ослепляющей вспышкой, от которой Кэти вскрикнула. Руку покалывало, словно она ее отлежала.
– Зачем ты это сделал? – требовательно спросила она.
– Этот город в опасности.
– Знаю.
Но внезапно она задумалась, говорят ли они об одном и том же. Она думала об исчезновении Юзуфа, но сейчас ей вспомнились все жалобы, что она слышала на этой неделе, все язвительные замечания, пришедшиеся на долю тех, кто был освобожден от уборки урожая, все то, что она столько раз слышала от Роу: нет смысла утверждать, что все равны, если это на самом деле не так. Некоторые люди важнее других. Конечно, такие идеи были в Городе под запретом, и Роу старался не высказывать их там, где мог услышать Уильям Тир. Но эти идеи постепенно распространялись. Иногда Кэти казалось, что есть два Города: один, знакомый ей с детства, где все люди одинаково важны, и второй, выросший в его тени, внутри него, как злобный брат-близнец. Взрыв религиозного рвения, которого Кэти никогда раньше не встречала, похоже, уходил корнями именно в тот второй, теневой город.
– Я согласен далеко не со всем, что говорит мой отец, – заметил Джонатан, отламывая очередной початок. – Но я верю его видениям. Верю, что мы можем достичь равновесия, когда у каждого будет шанс жить достойно.
– Я тоже в это верю, – согласилась Кэти, а затем замолкла, удивленная собственными словами. Как часто они с Роу обсуждали другой город… это было не так уж давно, но, казалось, что в прошлой жизни, словно Кэти сбросила кожу и оставила ее за спиной.
– Но мы никогда его не достигнем, если не будем к этому стремиться, – продолжил Джонатан. – Доктринам об исключительности здесь не место.
