Судьба Тирлинга полностью

Кэти покраснела, подумав, что он прочитал ее мысли, но потом поняла, что подобные идеи в этом Городе были не только у Роу. Тайная религиозная община была полна людей, которые заявляли, что они лучше, потому что верят. Даже Гэвин начал повторять эту чушь, хотя он, как и Роу, старался не говорить такого при Тире. Те, кто был спасен – вот еще слово, спасен, которое тоже не вызывало у Кэти доверия – внезапно получили право забыть о том, что когда-то тоже были грешниками, словно крещение стирало прошлое. Почему Уильям Тир не прекратил это сразу же? Он не одобрял всего этого, это правда, но и не запрещал. Каждый раз, когда Кэти казалось, что она начинает понимать Тира, выходило, что она не понимает его совсем.

Вдалеке зазвонил колокол, сообщая о конце работы на сегодня.

– Идем, – позвал Джонатан, и они подняли свои корзины. Поясница Кэти стонала, но она не жаловалась. В первый день работы, когда она потянула мышцу, Джонатан предложил носить ее корзину за нее, и это не должно было повториться.

Они потащили свои корзины по меже к складу, где Брайан Белл принимал и подсчитывал урожай. Брайан был один на двадцать очередей, которые выстроились, когда сборщики начали стекаться с полей к складу; через две очереди Кэти увидела Роу и Гэвина, таких же чумазых и недовольных, как и она, с корзинами, полными грязных кабачков.

Она никогда не бывала внутри огромного склада, который был выше двухэтажного дома. Но от мамы слышала, что внутри есть длинный желоб, и каждое утро его наполняют свежей водой. Позже Брайан и его помощники пересчитают урожай, отмоют овощи от грязи и насекомых, а затем поделят. Что-то достанется жителям города, каждому по справедливости, но большая часть овощей, которые можно сушить – вроде кукурузы – отправится в хранилище или на семена. Большую часть склада занимали баки для хранения, изготовленные в столярной мастерской Дона Морроу, с такими плотными крышками, что совсем не пропускали воздух.

– Хочешь прийти на обед?

Кэти моргнула. На секунду ей показалось, что Джонатан разговаривает с кем-то другим.

– Очнись, Кэти Райс. Хочешь зайти к нам?

– Зачем?

– На обед.

– Почему?

Джонатан улыбнулся ей, хотя улыбка сменилась болезненной гримасой, когда ему пришлось подвинуть корзину еще на пару футов.

– Обычная вежливость.

Кэти это не обмануло; она пихнула свою корзину вперед, подозрительно сузив глаза.

– Для чего тебе звать меня на обед?

– Чтобы поесть.

– У меня неприятности с твоим отцом?

– Не знаю. А должны быть?

– Ох, отстань, – выдохнула она, опуская корзину на землю. – Ты тоже, знаешь ли, не паинька. Я знаю, что ты прогуливаешь уроки. Вся школа знает.

– Ну, еще бы. Но ты не знаешь почему.

– Ну… и почему?

– Приходи на обед и узнаешь.

Она нахмурилась, по-прежнему чуя какой-то подвох в этом приглашении. Она никогда раньше не слышала, чтобы Джонатан кого-нибудь приглашал к себе, даже просто поиграть, когда они были детьми. И ей снова вспомнился тот день на просеке, глаза Джонатана, слепо глядящие вдаль, видящие путь в никуда.

«Мы пытались, Кэти. Мы сделали все, что могли».

– Тащите их сюда! – закричал Брайан Белл, заставив ее подскочить. Она схватила свою корзину и поспешила нагнать очередь.

– Ну? – спросил Джонатан.

– Во сколько?

– В семь.

– Ладно.

Кэти вытерла лоб, чувствуя, что вся покрыта грязью с головы до ног. Если она собирается на обед к Уильяму Тиру, неплохо было бы для начала принять ванну.

– Увидимся позже, – попрощался Джонатан. Он поднял свою корзину на стойку, подождал, пока Белл проверит ее содержимое, и пошел прочь. Кэти смотрела ему вслед, вспоминая тот день на просеке и гадая: «Что мы пытались сделать?»

И еще: «Почему мы провалились?»

Несмотря на то, что дом Тира стоял рядом с ее собственным, она бывала в нем едва ли больше дюжины раз за всю свою жизнь. Кроме мамы, тети Мэдди и иногда Эвана Олкотта, к Тирам обычно никого не приглашали; когда надо было что-то обсудить, Тир приходил людям сам. Кэти думала, что таким образом он пытается стать ближе к людям, и не походить на короля, приглашающего подданных на аудиенцию. Если это было так, то у него не вышло. Люди, приглашенные к Тирам, одевались наряднее, чем на праздники.

Кэти приняла ванну и расчесала свои длинные янтарные волосы. Последнее было непростым делом; она не расчесывала волосы с тех пор, как последний раз принимала ванну, и они были ужасно спутанные, больше похожие на гнездо после двух дней работы в поле. Немного подумав, Кэти решила просто убрать их наверх, чтобы Тир – или, что еще хуже, Джонатан – не решил, что она прихорашивалась.