– Шут! Отойди от него! – крикнул я, и Совершенный вскинул голову, чтобы встретиться со мной взглядом.
– Не смей ее так называть! Она умнее всех вас!
– Янтарь, что ты натворила? – воскликнула Альтия глухим, надтреснутым голосом.
Брэшен молчал, в ужасе глядя на преобразившееся изваяние.
– Она вернула мне мою истинную природу, вот что! Пусть и не полностью, – ответил им Совершенный.
Лицо его менялось на глазах; по чертам, заимствованным у меня, рябью пробегали цвета. Вот оно блеснуло в полумраке бронзой, он схватил Янтарь когтистыми руками, поднял над палубой и прижал к груди, будто свою собственность.
– Она знает, кто я на самом деле, и она без колебаний дала мне то, в чем я всегда нуждался.
– Прошу тебя, кораблик, успокойся. Поставь Янтарь обратно на палубу. Объясни нам все.
Брэшен говорил так, будто пытался урезонить разбушевавшегося десятилетнего мальчишку – спокойно и в то же время властно. Хотелось бы мне так уметь.
– Никакой я не кораблик! – Крик Совершенного распугал птиц в ночном лесу. – Я никогда не был кораблем! Мы – драконы, пойманные в ловушку! Обращенные в рабство. Но Янтарь – мой настоящий друг, она показала мне, что я могу вырваться на свободу!
– Настоящий друг, – негромко повторила Альтия, словно усомнившись в справедливости и того и другого слова по отношению к Янтарь.
Брэшен подошел и встал рядом с женой. Он был весь напружиненный, словно гончая, ожидающая, когда ее спустят на дичь.
Он бросил короткий взгляд через плечо на глазеющих матросов:
– Я все улажу. Занимайтесь своими делами.
Они стали расходиться, но медленно. Клеф и вовсе не двинулся с места, так и стоял с встревоженным и серьезным видом. Я поймал взгляд Ланта: тот притянул Спарк за плечо ближе к себе, ткнул локтем Персивиранса и повел их прочь. Я тоже остался. Совершенный держал Янтарь у самого подбородка, прижимая к себе. Ее незрячий взгляд был устремлен на воду.
– Мне пришлось так поступить, – сказала она то ли мне, то ли своим бывшим друзьям.
– Она помогла мне встать на путь к возвращению моих истинных обликов! – объявил Совершенный, воздев лицо к небу, усыпанному первыми звездами. – Она дала мне Серебро!
Внимательно оглядев палубу, я наконец заметил осколки стеклянного флакона. Сердце мое упало. Неужели Янтарь нашла Серебро в моих вещах и взяла, не спросив меня? Не предупредив о том, что задумала? И что же она задумала?
– Твоих истинных обликов? – переспросила Альтия. Голос ее прозвучал выше обычного.
– Видите, что сделала со мной даже малая толика Серебра? А если я выпью достаточно, то сумею стряхнуть эти деревянные доски, которыми вы меня обшили, и расправить паруса, будто крылья! Мы станем драконами, какими нам было предназначено стать!
Альтия, казалось, не могла поверить своим ушам.
– Ты превратишься в драконов? Перестанешь быть Совершенным? Как? – И добавила еще более недоверчиво: – Ты бросишь нас?
Он будто и не слышал боли в ее голосе, зато решил ответить на оскорбление, которого в ее словах на самом деле не было:
– А что вы хотели, чтобы я оставался тем, что есть? Вечно исполнял чужие прихоти? Шел лишь туда, куда вам нужно, таскал грузы из одного человечьего города в другой? Бесполый, плененный в этом теле, которое вовсе не мое?
Он начал говорить едва ли не с мольбой, но к концу речи в его голосе слышалась ярость.
Я думал, метко брошенные слова Совершенного ранят Альтию, но она осталась к ним безучастна. Капитанша бесстрашно шагнула к изваянию и запрокинула голову, чтобы взглянуть ему в глаза в гаснущем свете:
– Совершенный, не притворяйся, будто ты не знаешь, что я из-за этого чувствую. Что я к тебе чувствую.
Он прищурился, глядя на нее, и стало казаться, будто сверкающая голубизна его глаз – это синее пламя, бушующее в печи, и мы видим его сквозь трещины в кладке. Медленно-медленно его руки, по-прежнему такие человеческие, невзирая на чешую, распрямились. Он поставил Янтарь на палубу и без единого слова повернулся к нам спиной. Янтарь пошатнулась, но удержалась на ногах. Я присмотрелся к ее позе, пытаясь угадать ее чувства, пытаясь увидеть в Янтарь что-то от моего старого друга Шута. Но не смог. Я видел лишь Янтарь. И снова меня будто волной окатило недоумение: кто такая эта женщина?
И на что она способна?
Совершенный, отвернувшись от нас, смотрел на реку. Напряжение изваяния, словно низкий гул, растекалось по диводреву корпуса и каркасу. С каждой минутой во мне крепло понимание, что он сказал правду. Он не корабль. Но дракон, преображенный и порабощенный человеком. И какую бы заботу о команде ни проявлял, в глубине души он должен чувствовать сожаление. А может быть, даже и ненависть.
И он мог сделать с нами все, что пожелает.
При этой мысли меня окатило холодом. А тем временем Альтия приближалась к Янтарь. Она шла, словно кошка, примеривающаяся к драке: маленькими шажками, безупречно держа равновесие, не мигая.
Голосом низким и вкрадчивым Альтия спросила:
– Что ты сделала с моим кораблем?
Янтарь обратила к ней невидящий взгляд:
