– Тогда нам всем повезло, что при виде Эйсына в нем проснулась добродушная часть души. Даже думать не хочу, что разъяренный живой корабль может сотворить с себе подобным.
– А что, между ними случаются битвы? Живой корабль можно убить?
– Живой корабль можно сжечь. Можно повредить его носовое изваяние, как это сделали однажды с Совершенным. – Янтарь в задумчивости чуть склонила голову набок. – Никогда не слышала, чтобы живые корабли дрались. Бывает, они завидуют, ревнуют, соперничают. Бранятся. Но до потасовок дело никогда не доходило.
Только тут я заметил, что рядом стоит Пер и внимательно нас слушает. В тени за его спиной ждала Спарк, держась поближе к Ланту.
– Не спуститься ли нам в каюту? – предложил я. – Мне не терпится узнать, как все прошло в городе.
– Да, с радостью, – согласилась Янтарь.
Мы двинулись к трапу, и она еще больше навалилась на мою руку. Но мы так и не успели дойти до каюты: нас догнал Клеф.
– Капитаны желают видеть вас всех у себя. Будьте любезны, – добавил он. Но это была не просьба.
– Хорошо. Уже идем, – ответил я.
Клеф кивнул и растворился в темноте. Над гаванью сгустилась ночь. На мачтах кораблей, стоящих на якоре вокруг нас, зажглись фонари, и еще больше огней горело в окнах Делипая, однако они казались лишь малыми искорками под пологом усыпанного звездами неба. Я поднял глаза, и мне вдруг до дрожи захотелось очутиться на твердой земле, в лесу, догнать жертву, убить ее и съесть. Я так соскучился по простой жизни, радующей душу.
