Я непонимающе уставилась на них. Сидя на вычурных тронах в столь тщательно подобранных по цвету одеждах, они выглядели почти нелепо. С каждой стороны возвышения стоял огромный стражник с копьем в руке. Стражи бесстрастно взирали на собравшихся. Потом я заметила, что человек в зеленом пристально и недобро смотрит на меня, и в этот самый миг рука Двалии с силой надавила мне на плечо. Я упала на одно колено и подогнула второе. Виндлайер, оказывается, уже стоял в той же позе. Покосившись на него, я увидела дальше у стены бледных: они стояли там в ряд, одетые в просторные рубашки и штаны светлых оттенков. Волосы их были почти белые, глаза – едва ли не бесцветные. Совсем как у посланницы-бабочки, которую мы с отцом сожгли.
Двалия согнулась в низком поклоне и не поднимала головы, пока одна из женщин на возвышении не заговорила. Голос выдавал ее возраст. В нем слышалось отвращение.
– Выпрямись, лингстра Двалия. Твой поклон выглядит скорее оскорблением, чем проявлением почтения. Ты вернулась спустя столько месяцев, и все это время от тебя не было никаких известий. Воистину удачно, что ты предстала перед нами здесь, в Палате Правосудия. Где свита, которую мы тебе дали? Где небелы и их кони? Подними голову и отвечай!
Волосы падали мне на лоб и лезли в глаза. Я пыталась смотреть сквозь них, пока Двалия говорила:
– О почтенные, позволите ли вы поведать вам все с самого начала? Ибо я прошла долгий и трудный путь. На пути этом меня ждали потери, горькие потери, но сии жизни были не потрачены напрасно, а принесены в жертву, чтобы заполучить именно то, что вы просили. Я привела к вам Нежданного Сына!
С этими словами она схватила меня сзади за воротник и дернула вверх, словно взяла щенка за шкирку. Я уставилась на Четырех. Выражения их лиц поразили меня. Красная выглядела заинтригованной, старуха злилась. Старик с покрытым белилами лицом, похоже, растерялся. Толстяк в желтом подался вперед и пялился на меня, словно на какое-то изысканное лакомство. Этот человек меня пугал.
– О… а это обязательно? – проговорила старуха так, словно Двалия поковырялась в носу и предлагала им осмотреть найденное там. Недоверие и презрение так и сочились из нее. Она покачала головой и, повернувшись к набеленному, сказала: – Я ведь говорила, что опасно отпускать ее со всеми небелами в мир. Она потеряла их всех, а взамен приволокла нам этого оборвыша, словно великое сокровище. Жалкая попытка оправдать неудачу!
– Дай ей сказать, Капра, – сказала красавица.
Голос ее звенел от гнева, но я не могла понять, на кого она злится: на Двалию или на свою соседку.
Старуха обвела взглядом людей в зале. Они жадно тянули шею, любуясь низвержением Двалии. Капра подняла худую руку. Жемчужные браслеты на ней зашелестели, когда взмахом руки она указала на зрителей:
– Вы все – уходите. Ступайте вон.
Пока я продолжала вырываться из хватки Двалии, зеваки потянулись на выход. Потом хлопнула дверь. Капра хмуро глянула на кого-то:
– Привратник, ты тоже ступай. Ты нам не нужен.
Дверь открылась и закрылась снова, на сей раз тише. Я вывернула голову и убедилась, что все ушли. Остались только мы, Четверо и их здоровенные стражники.
Взгляд старухи снова уперся в Двалию.
– Продолжай.
Двалия выпустила мой воротник, и я с облегчением рухнула обратно на пол. Она набрала побольше воздуха и начала:
– Как пожелаете, мои повелители и повелительницы. Три года назад вы дали мне спутников, лошадей и средства, чтобы я могла отправиться для вас на поиски Нежданного Сына. Некоторые утверждали, что это пророчество уже сбылось, что мы уже пережили вмешательство Нежданного Сына в течение времени и лучшее, что мы можем теперь, – это работать с оставшимися нитями. Однако в свете того, что многим стали являться сны о новом Белом, рожденном где-то в глуши, и странные сны о Нежданном Сыне, некоторые из вас посчитали, что я смогу обнаружить его и…
Человек с властным лицом перебил ее:
– К чему ты рассказываешь нам то, что мы и так знаем? Разве мы все не присутствовали при этом решении? Ты что, считаешь нас слабоумными или обеспамятевшими на старости лет?
Женщина, которую звали Капра, злобно нахмурилась:
– Должно быть, она считает нас глупцами, если думает, что я не помню, чего я в первую очередь от нее хотела: поймать этого предателя по имени Любимый! Только ради этого я согласилась отпустить ее. Чтобы привела назад пленника, которому ты помог сбежать!
