Судьба убийцы полностью

Она внимательно наблюдала за мной, возможно прикидывая, не стоит ли сделать несколько потайных карманов в будущей рубашке. С другой стороны, в блузе леди Тайм их, наверное, и так хватает.

– Это сонные зелья. Сомневаюсь, что они пригодятся, но парочку свертков возьму.

Я пододвинул к себе кулечки, добавил два маленьких ножика – остро заточенных, длиной и шириной с мизинец. Чейд звал такие «пролазами». Чейд. Я глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. И там же, завернутый в клочок бумаги, лежал ядовитый катышек, который я приготовил для Шута. Я не хотел давать ему это. Но обещал.

– Янтарь, сейчас я тебе кое-что дам, – предупредил я и потянулся к ее руке в перчатке.

Она не шелохнулась, и тогда я сам перевернул ее руку ладонью вверх и вложил туда сверточек.

– Что это? – спросил Пер перепуганным голосом.

– Быстрый выход, – сказал я и добавил еще несколько вещиц к тем, что собирался взять.

Внезапно я почувствовал, что с меня хватит. Все неправильно. Вообще все. Из всех возможных планов мы выбрали наихудший, тот, который, по моим ощущениям, был обречен на провал. Посмотрел на гремучие горшочки, кучку ядов и потайного оружия. Спарк уже начала распарывать зеленую блузу. Все мои спутники были заодно и преисполнены решимости. Ни дать ни взять кучка наивных кроликов, замысливших пробраться в львиное логово.

Я встал, бросил:

– Пойду подышу, – и вышел, провожаемый их удивленными взглядами.

Выйдя на палубу, встал у носового леера и уставился на воду. У носового изваяния не было никого, если не считать Пеструхи. Я небрежно поздоровался с Совершенным и погрузился в собственные мрачные раздумья. Никто из спутников не пошел за мной, и я был только рад этому. Они наверняка остались в каюте строить новые планы, которые мне тоже не понравятся. Облокотившись на планшир, я стал смотреть на землю, уже ясно различимую впереди. Клеррес. Конец моего пути. Моя дочь. Я бросил ее на произвол судьбы и потерял. Больше всего на свете я хотел, чтобы именно мне удалось найти ее и вернуть домой. Чтобы она увидела мое лицо, почувствовала, как мои руки поднимают ее. Я. Я хотел, чтобы это был я.

Ты будто знать не знаешь, что Янтарь чувствует то же самое, тихим гудением ворвался в мои мысли Совершенный. Я отнял руки от фальшборта. Как будто это что-то изменит. Говорил же я тебе, человечишка, я могу читать твои мысли когда хочу. И могу видеть ее сны. Она винит себя за то, что ты оставил дитя, бросившись спасать ее. Она растрачивает свою силу, пытаясь придумать что-то такое, чего они не предвидят. Но вот что я тебе скажу. Она видит во сне, что ты умрешь, и не хочет, чтобы твоя гибель была напрасной. Знай, если ей придется выбрать смерть, она выберет твою смерть. Потому что уверена, что ты сам этого хочешь.

На какое-то время я окаменел. Все внутри меня будто превратилось в лед. Выбрать смерть… А потом я понял. И понял, что Шут прав. Если мне суждено умереть, пусть я умру, чтобы он остался жить и заботиться о Би. Так будет лучше всего.

Я мысленно спросил корабль:

Как я умру?

В огне и воде, на ветру и во тьме. Не быстро.

Что ж… Рад был узнать.

Правда? Никогда я вас, людей, не пойму.

И, будто отдирая присохшую повязку от раны, он разделил наши мысли, оставив меня в одиночестве на ветру.

Весь день мы постепенно приближались к берегу. Заметить это было невозможно: всякий раз, когда я смотрел вперед, Клеррес оставался таким же далеким, как и прежде. Ветра нам благоприятствовали, корабль охотно шел вперед, не требуя особой помощи от команды. У нас было мало работы и много свободного времени, чтобы сгорать от беспокойства.

Я был не единственный, кто мерил шагами палубу, вглядываясь в горизонт. Бросив взгляд на крышу кормовой надстройки, я увидел, что Альтия и Брэшен стоят там рядышком, всматриваясь в Клеррес. Брэшен обнимал жену, вскоре к ним присоединился сын. Они выглядели как семья на пороге опасного приключения. Возможно, так оно и было.