Судьба убийцы полностью

А вот и нет! У Капры было припрятано четыре склянки! И теперь она больше не сможет держать зелье при себе. А когда я заполучу его, я разорву твой крохотный умишко в клочья! Ты будешь делать все, что я скажу! Я стану таким сильным, что никто не сможет устоять перед моей волей! Я скажу тебе умереть, как ты сказала Двалии, и ты умрешь! Нет, я сделаю кое-что получше. Ты умрешь смертью предателя. Черви будут пожирать тебя изнутри, ты будешь плакать кровью и молить, чтобы я прикончил тебя!

Он ликовал, не заботясь о том, что может разбудить меня. Я подняла стены, но все равно чувствовала, как бьются и скребутся о них его похвальбы и угрозы. Как же он ненавидел меня теперь! Как ненавидел всех – всех, кто делал ему больно, всех, кто предал его. Но скоро он им отомстит. Очень скоро!

Жимолость и пчелы. Они вьются над прекрасным розовым кустом и жужжат так громко, что я больше ничего не слышу. Только пчел. В самой глубине души я порадовалась, что больше не сижу под замком в своей темнице. Я приняла верное решение.

Колтри! Колтри, слушай меня! Мелкая мерзавка сбежала! Обыщите сад и домики в нем! Она думает, что самая умная, но я-то знаю: она чувствует запах цветов. Быстрее! Приготовьте для нее смерть предателя! Загоните ее и запустите червей!

Виндлайер, я сейчас в башне Капры, тут и лекарь. Она дала мне змеиное зелье.

Да, замечательно, прекрасно! Но пошли стражников, чтобы искали ее. Скажи им: она сбежала и я это почуял! Начните с сада, но найдите ее, найдите Би! Она опаснее, чем ты можешь представить!

Я замерла. Как только могла, укрепила свои стены. Если Виндлайер получит зелье, смогу ли я противостоять ему? Это вопрос.

Время дорого. Мне еще так много нужно сделать.

Я на цыпочках побежала к следующей двери, за которой скрывалось хранилище свитков. И снова вошла туда со всеми предосторожностями, но там тоже оказалось пусто и темно. В этой комнате снова соорудила дорожку из свитков и бумаг. На этот раз я была умнее – не пыталась сбрасывать с полок тяжелые книги. Они все равно сгорят, когда пламя доберется до них. Я свалила свитки и бумаги в большую кучу под массивным деревянным столом, стоявшим на толстом ковре. И снова придвинула стул к потушенной лампе. Думая только о запахе леса, я оставила извилистый масляный след, обойдя все до единого стеллажи. Этот зал был больше первого. Надо было с самого начала идти сюда. Вторая лампа оказалась очень тяжелой. Я, как могла, полила маслом столы и стулья, стараясь не испачкать одежду. Но сосуд был очень тяжелый, и иногда масло попадало мне на ноги.

Виндлайер теперь настороженно следил за мной. Я думала о своем тощем тюфяке в клетке. О том, как его солома проминается подо мной. Чувствовала запах соломы и пыли, сделала так, чтобы он заполнил мои мысли. Вспомнила ощущение, когда надломленные соломинки покалывают кожу сквозь грубую мешковину. Дала ему уловить крохотный отголосок этого чувства. Виндлайер обрадовался, и я дала ему потешиться этой мыслью. Он крикнул Колтри, находившемуся где-то далеко, чтобы тот послал еще стражников в тюрьму на крыше. Я тихо покинула его сознание.

Третья лампа оказалась такая тяжелая, что я с трудом подняла ее. Покачнулась, когда снимала ее с полки, и масло выплеснулось мне на руки. Одежда пропиталась им, руки сделались скользкими. Было очень трудно удерживать светильник, и еще труднее – думать о жимолости и сосновых поленьях в очаге, пока тащила ее по залу. Как и прежде, я вернулась по своим следам, сбрасывая с полок еще больше свитков и книг. Они с жадностью впитывали масло. Чернила расплывались и темнели.